Мобик - Александр Викторович Григоренко

В госпитале Лёха, наконец-то, достал и включил телефон. Первое же сообщение в ВК, выскочившее на экране: «Привет, Лёша. Я очень переживаю за тебя и желаю, чтобы ты вернулся живым и здоровым. Но я хочу быть честной с тобой. Мы больше не можем быть вместе. Я встретила другого человека. И мы любим друг друга. Извини».

Лёху прямо скрутило от боли. Но не физической, а душевной. Хотя внешне это никак не выражалось. Но сосед всё же всё понял. По Лёхиным глазам, вдруг превратившихся в два чёрных зияющих колодца боли. И даже вызвал медсестру, которая быстро прибежала с обезболивающим.

Немного пришедший в себя Лёха отмахнулся от неё и отвернулся к стене. Больше он в тот день не сказал ни слова. Пытавшийся его разговорить Серёга после трёх попыток признал поражение и уткнулся в смартфон. Большинство лежавших в госпитале немалую часть времени посвящали сидению в телефоне. Они смотрели ролики, фильмы, читали новости и переписывались с родными и друзьями. Оставшееся время уходило на сон, обед, общение с соседями и медицинские процедуры.

На следующее утро, запинаясь и постоянно хмурясь, Лёха рассказал Серёге свою нехитрую историю. Говорил он, каждую минуту ожидая, что Серёга засмеётся. Мало ли бывает – девка бросила. Не ты первый, не ты последний.

Но Серёга не рассмеялся, наоборот, посочувствовал и попытался успокоить:

– Лёха, женщины делятся на две категории: на тех, кому нужны лишь квартира, машина, деньги, поездки на курорты, ну, или на худой конец, просто поход в ресторан. И на тех, кому нужен ты сам. Твоя… из первой категории. Поэтому плюнь и займись поиском той, которой нужен ты. Вон, кстати, советую – к Леночке присмотрись, медсестре. Хорошая девчонка! – вздохнул он.

Лёха начал спорить, что Мила не такая и вообще ничего от него не требовала, но убедить Серёгу не смог.

– Это она сейчас не требовала, а в перспективе же, уверен, всё продумала. Конечно, ты с финансовой точки зрения не сильно перспективен. Но видимо, у неё другого варианта тогда не имелось, а сейчас появился.

Спорить дальше Лёха не стал. Просто снова отвернулся и стал смотреть на серую палатную стену. По ней ползла жирная чёрная муха. Следя за ней, Лёха пытался отвлечься от навязчивых мыслей. Но не особо получалось.

У него не было злости на Милу. Она ему ничего не обещала, даже слово «люблю» ни разу не произносила. Хоть и говорила, что будет ждать. Так что формально она ему ничего не должна. Но, несмотря на это, Лёхе было очень тяжело. Целыми днями он только и думал о произошедшем. Впрочем, не только о Миле.

2

Думал он также о войне, мобилизации и том, что происходило на фронте. И мысли в голове рождались невесёлые. «Как так получилось, что мы осенью сдали Харьковскую область и Херсон? Где кадровая армия, и почему должен воевать я и такие люди, как Прапор, Рыжий и Малой?.. Почему в армии снарядный голод? Где „Армата“ и другие новые вооружения?..» Вопросы жёсткие, и ответов он на них не находил. Ну, кроме того, что все генералы – козлы, прое… ли всё что можно. В окопы их нужно, а не в тёплые кабинеты! Так, кстати, думало большинство пациентов госпиталя.

Не случайно тогда среди бойцов пользовалась популярностью группа «Вагнер» и её хозяин Пригожин. Во-первых, «вагнера» имели очевидные успехи (Соледар, Бахмут), в отличие от Минобороны, а, во-вторых, Пригожин, который стал мегапопулярным, дал простой ответ на вопрос, почему СВО идёт так по-дурацки: во всём виноват Шойгу и его министерство.

Именно Минобороны не даёт «вагнерам» снаряды, именно Минобороны не даёт «вагнерам» продовольствие, да и всей армии минобороны тоже только мешает. Если бы не Шойгу и его министерство, мы бы уже победили.

Об этом говорили лежавшие в госпитале вместе с армейскими вагнеровцы. Они постоянно костерили Шойгу и Минобороны и хвалили своё ЧВК и Пригожина. Говорили они это с искренней убеждённостью, заражавшей остальных бойцов.

Хотя рассказы «вагнеров» о штурме Артёмовска тоже энтузиазма не внушали: ходили на штурмы волнами, сначала заходила одна группа, если у неё не получалось, то другая. И так, пока не выполняли задачу. Покидать позицию возможно только при ранении и… смерти. Даже сопровождать других раненых запрещали: этим занималась специальная эвакуационная группа. Словом, тоже невесело.

А вот вопросы, зачем СВО нужна, у бойцов возникали редко. Большинство солдат считали, что война была неизбежна и укров необходимо победить. Так думали и мобилизованные, и добровольцы, и штатники. И если осенью мобилизованные ещё бурчали, то после пребывания на фронте все сомнения быстро исчезали. Постоянные обстрелы напрочь убивают всю жалость к врагу. С Лёхой, кстати, произошло ровно то же самое.

Серёга, с которым Лёха обсуждал эти проблемы, во многом соглашался с ним. Особенно про Минобороны и «вагнеров».

У Народной милиции, кстати, в начале СВО бардака было ещё больше, чем в ВС РФ. Потому что мобилизация началась раньше на полгода. Причём на Донбассе в феврале – марте мобилизовали всех: студентов, взрослых мужиков, пожилых. Даже Луганская филармония почти в полном составе участвовала в боевых действиях. Правда, после официального присоединения к России студентов отпустили. По российским законам они мобилизации не подлежали.

Мобикам Донбасса в начале мобилизации резко не хватало всего: формы, оружия, снаряжения. В качестве формы они использовали «флору» (списанную со складов Минобороны), вместо СВД снайперам выдавали «мосинки» и много чего ещё из старых запасов.

Несмотря на это, штатники Народной милиции и мобилизованные стойко сражались за свою Родину. Первых успехов на Донбассе весной 2022 года достигли в основном силами Народной милиции. Потом уж подошли выведенные с Черниговщины и Киевщины войска, и началось наступление на севере Донбасса.

Между делом Серёга рассказал и про 2014 год.

«Я тогда в ополчении воевал, в батальоне „Заря“. Не то, чтобы я так уж стремился воевать. Но после того, как украинская авиация ударила ракетой по зданию администрации, а потом подтянула на Донбасс войска с западных регионов, иного варианта не оставалось. Хотя, конечно, таких как я, было не большинство. Много тогда здоровых молодых мужиков убежало в Россию. И много не всегда молодых, настоящих мужиков поехали из России. Помогать нам.

Сначала из нас собрали некое подобие роты. Выдали автоматы, патроны, попробовали научить хоть чему-то. Такие же ополченцы, как мы. И местные, и россияне. Только с опытом. Помню, приехал к нам один хороший мужик. Мангустом звали. Он нас тренировал вначале и хотел из нас штурмовиков сделать. Но потом отряд раскидали