Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

самого Франко, и позволил скрыть то обстоятельство, что переворот 17–18 июля готовили сильно загодя. Помимо всего прочего, заговорщики лишились важного лидера. Будучи влиятельной фигурой и космополитичным правым с большим опытом, Кальво Сотело стал бы после переворота основным гражданским лидером. В отличие от Франко, которому пришлось использовать различные ухищрения, он наложил бы отпечаток своей личности на послевоенное государство. Однако теперь он был мертв, и, хотя в то время никто не мог интерпретировать это событие подобным образом, смерть эта устранила важного политического соперника Франко.

В краткосрочной перспективе убийство Кальво Сотело подтолкнуло заговорщиков к тому, чтобы не мешкать с восстанием. У Франко были острые ближайшие проблемы, которые на тот момент были важнее любых долгосрочных амбиций. Его штаб-квартира военного командующего Канарских островов находилась в Санта-Крус-де-Тенерифе. Dragon Rapide из Кройдона приземлился на Гран-Канарии – возможно, потому, что та расположена ближе к материковой Африке, возможно, из-за низкой облачности, накрывшей Тенерифе, возможно, потому, что опасались слежки за Франко. Чтобы отправиться из Санта-Крус на Гран-Канарию, Франко требовалось разрешение Министерства обороны. По-видимому, его запрос на совершение инспекционной поездки на Гран-Канарию был отклонен. Восстание было запланировано на 17 июля, поэтому Франко нужно было отправиться в Марокко не позднее этого дня. Ему удалось это сделать, но никто из его биографов, похоже, не считает странным, что Dragon Rapide был направлен на Гран-Канарию с уверенностью в возможности Франко добраться туда. То, что у него вообще получилось туда попасть, было результатом либо удивительного совпадения, либо нечестной игры.

Утром 16 июля генерал Амадо Бальмес, военный командующий на Гран-Канарии и превосходный стрелок, получил рану в живот в ходе испытаний различных пистолетов на стрельбище и умер. Франкистская историография преуменьшила этот инцидент как трагическую, но очень кстати подвернувшуюся случайность. Чтобы опровергнуть предположения, будто Бальмеса устранили военные-заговорщики, официальный биограф Франко заявил, что Бальмес сам был важной фигурой среди них. Однако, странным образом, Бальмес никогда впоследствии не фигурировал среди пантеона героев «крестового похода». И, конечно, удивительно, что, несмотря на отказ Мадрида в разрешении на инспекционную поездку на Гран-Канарию, ни Франко, ни кто-либо из его приближенных не усомнились, что ему удастся добраться до Лас-Пальмас. Годы спустя Дороти Уотсон утверждала, будто ей говорили, что Франко не может отправиться на Гран-Канарию, пока не будет убит военный командующий – что дало бы ему повод поехать на похороны.

Другие источники предполагают, что Бальмес оставался лояльным правительству офицером, который не поддался сильному давлению тех, кто убеждал его присоединиться к восстанию. Если это правда, то он, как и многие другие офицеры-республиканцы, рисковал своей жизнью. Сейчас, очевидно, невозможно сказать, была ли его смерть случайностью, самоубийством или убийством, но несомненно то, что умер он в удивительно подходящее для Франко время. Необходимость председательствовать на похоронах снабдила Франко идеальным поводом выдвинуться 17 июля в Лас-Пальмас. На следующее утро были запланированы скоординированные восстания по всей Испании. Однако признаки того, что заговорщиков в Марокко вот-вот арестуют, привели к тому, что акции перенесли на ранний вечер 17 июля. В Мелилье, Тетуане и Сеуте в Марокко восстали гарнизоны. Ранним утром 18 июля Франко и генерал Луис Оргас захватили Лас-Пальмас.

Когда до Мадрида дошли новости о восстании в Марокко, Асанья спросил Касареса, чем занят Франко, на что тот самодовольно ответил: «Он законопачен на Канарах». Касарес позвонил своему другу, выдающемуся физиологу профессору Хуану Негрину, и сказал ему: «Переворот этот гарантированно провалится. Правительство полностью владеет ситуацией. Скоро все закончится». Гражданская война в Испании началась, и самоуспокоенность Касареса уже поставила правительство в крайне невыгодное положение.

Глава 4

«Карта Испании сочится кровью»: от мятежа к гражданской войне

Заговорщики не предвидели, что их мятеж выльется в затяжную гражданскую войну. Они планировали быстрое восстание, в результате которого будет учреждена военная директория, подобная созданной в 1923 году, и они не рассчитали силу сопротивления рабочего класса. Однако их успех был обеспечен лишь в некоторых районах. Фактически победа или поражение военного переворота на местах соответствовали избирательной географии страны. В Памплоне карлистски настроенное население превратило переворот в народный праздник, заполонив улицы и выкрикивая ¡Viva Cristo Rey! («Да здравствует король Христос!»). Консервативные и находящиеся под влиянием Церкви города Леона и Старой Кастилии – Бургос, Саламанка, Самора, Сеговия и Авила – сдались почти без борьбы, хотя генералам Саликету и Понте потребовалось почти двадцать четыре часа, чтобы подавить социалистических железнодорожников Вальядолида. Согласно Diario de Burgos от 20 июля, «штурмовые и гражданские гвардейцы присоединились к движению с самого начала». На Канарских островах местная пресса демонстрировала неуместный оптимизм, характерный в первые дни войны для зоны под контролем мятежников. 21 июля Gaceta de Tenerife объявила, что Хосе Антонио Примо де Ривера (в действительности находившийся в республиканской тюрьме в Аликанте) идет на Мадрид с колонной фалангистов, Асанья арестован в Сантандере, а Мола захватил Министерство внутренних дел в Мадриде. Повстанцы стали называть себя насьоналес – словом, в котором значение «единственно истинные испанцы» слышится намного сильнее, чем если перевести его обычным английским словом «националисты».

В районах, считающихся оплотом католицизма, – там, где восстание добилось мгновенного успеха, тут же начались тотальные репрессии против республиканцев всех мастей – и полилась кровь. Хватали и расстреливали не только сравнительно немногочисленных в этих регионах анархистов, коммунистов и троцкистов, но и умеренных социалистов и левоцентристских республиканцев. Генерал Мола недвусмысленно продемонстрировал, что считает террор за линией фронта жизненно необходимым, когда созвал собрание всех алькальдов провинции Памплона и сказал им: «Необходимо сеять террор. Мы должны создать впечатление господства, решительно и не колеблясь устраняя всех, кто думает иначе, чем мы. Отставить всякую трусость! Если мы хоть на мгновение усомнимся и дадим хоть малейшую слабину, нам не победить. Любой, кто помогает или скрывает коммуниста или сторонника Народного фронта, будет расстрелян».

Те, кто провозглашали, что восстают в защиту закона и порядка и вечных католических ценностей, начали варварскую зачистку левых и масонов, которой предстояло оставить в Испании тлеющее наследие ненависти более чем на сорок лет. Убийства практиковались не только в районах, где мятеж наталкивался на сопротивление. Примечательно, что количество убийств там, где военный переворот увенчался немедленным успехом, исчислялось тысячами. На трех заморских базах – на Канарских островах, в Сеуте и Мелилье – было убито 2768 человек; в Галисии – 4265, в Старой Кастилии и Леоне – 17 195 и в Наварре – 3280.

За пределами территорий, которые в определенном смысле вот уже двадцать лет ассоциировались с правыми благодаря успеху Католических аграрных федераций, а во времена Республики – пропагандистским усилиям «Народного действия», победы