Прокси-войны. Армия невидимок всегда победит - Эндрю Мамфорд

имени Аль-Каиды (которая, возможно, была кодифицирована Усамой бен Ладеном в его «объявлении войны» 1998 г.) не обязательно придерживается тех же стандартов или стратегического обоснования лидеров, действующих в государственной системе, из-за неизменности джихадистской интерпретации их борьбы. Короче говоря, они будут действовать как доверенные лица Бога на земле до тех пор, пока борьба не будет выиграна. Рассмотрение войны Аль-Каиды против Запада через призму войны чужими руками, и не обязательно борьбы с терроризмом или повстанцами, по-новому меняет наше понимание причин и последствий ведения войны с террором (что наиболее важно, поскольку это подрывает представление о том, что исламистский фундаментализм может быть побежден сразу, пока его приверженцы считают себя временными посланниками Бога, вовлеченными в вечную священную войну).Последствия опосредованных войн

Войны чужими руками, рассматриваемые в этой книге, имеют тройственные последствия для тех, кто в них участвует, включая благотворителей, доверенных лиц, суррогатных матерей и население страны, где происходит интервенция. Последствия не обязательно являются немедленными и часто носят затяжной характер.

Короче говоря, опосредованные войны могут пагубно сказаться на: долгосрочной зависимости между благодетелем и доверенным лицом (политической и финансовой); продлении и/или усилении первоначальной войны, в которой требовалось вмешательство; создании либо распространении конфликта за первоначальные границы войны или непреднамеренного «ответного удара» для участников после окончания войны.

Национально-освободительные движения, получавшие столь значительную советскую помощь в своей борьбе против прозападных или колониальных правительств во время холодной войны, действовали, по словам Нила Макфарлейна, для достижения четырех первостепенных целей: политической независимости; свободы от внешнего экономического контроля; социальной революции; культурного возрождения. СССР был намерен укреплять такие тесные связи с этими группами, что помощь, возможно, порождала зависимость. В той же степени результатом широкомасштабных тайных американских прокси-интервенций во время холодной войны, особенно в Африке, с целью подорвать эту зависимость от советской помощи стало, как отмечал Стивен Вайсман в конце 1970-х, «усиление зависимости умеренных от поддержки США и ЦРУ и рост народного антиамериканизма».

В биполярной атмосфере напряженности времен холодной войны навязанная политическая и экономическая зависимость от колониального правления, против которой боролись столь многие партизанские группы, была заменена аналогичной зависимостью от покровительства сверхдержавы для обеспечения политической стабильности, идеологического руководства и экономической помощи в постколониальных условиях. Это те узы, которые, по-видимому, все еще связывают государственных благотворителей и их негосударственные организации сегодня.

К государствам-благодетелям по-прежнему обращаются с просьбой оказывать постоянную поддержку по всему политическому, экономическому и военному спектру.

Продолжительное и/или усиленное насилие

Часто предполагается, что принятие стратегии ведения войны опосредованными силами — это самый быстрый способ быстро положить войне конец путем косвенного предоставления одной стороне преимущества в плане рабочей силы, подготовки или вооружения. Совсем недавно эту идею отстаивал президент Буш. Бывший посланник Буша в Судане Эндрю С. Нациос, который утверждал, что конфликт между недавно получившим независимость Южным Суданом и его северным соседом Суданом можно было бы остановить, если бы Америка косвенно вмешалась в пользу своих южносуданских союзников перед лицом агрессии Севера:

«Чтобы остановить убийства, международное сообщество должно вооружить Южный Судан. В отличие от интервенции в Афганистан и Ирак, Соединенным Штатам не нужно стрелять. Точно так же, как мы предоставили оружие для поддержки Израиля, но никогда не подвергали риску наши собственные войска, мы можем помочь принести мир в этот регион. Единственный способ положить конец травле Севера и способствовать мирным переговорам — это дать Югу правильные инструменты: американское зенитное вооружение».

Но понимание того, что опосредованные вмешательства фактически преждевременно прекращают существующий конфликт, опровергает свидетельства того, что в целом они на самом деле продлевают такие конфликты, в основном потому, что слабая воюющая группировка усиливается до такой степени, что создает патовую ситуацию. Действительно, в июне 2012 года в отчете Amnesty International о ситуации в Южном Судане было зафиксировано, что и Судан, и Южный Судан обращались за помощью по доверенности в попытках подорвать друг друга, включая мины китайского производства и украинские танки. Такая помощь, заключалось в докладе, способствовала «серьезным нарушениям прав человека и норм международного гуманитарного права».

Но удлинение и интенсификация конфликта в результате опосредованного вмешательства не нова. Как утверждал Стэнли Пейн в отношении поддерживаемых Кремлем Международных бригад, отправленных воевать в Испанию во время гражданской войны: «Советскому вмешательству удалось заблокировать победу правых, но его масштабы были недостаточно велики, чтобы добиться победы левых. Этого было достаточно только для того, чтобы гарантировать более продолжительную гражданскую войну». Хью Томас согласился, назвав вмешательство чужих рук «одной из причин, почему война длилась так долго». Такие примеры показывают, как поток оружия или суррогатных сил в существующую зону боевых действий дает той или иной из вовлеченных сторон дополнительную мотивацию и поддержку продолжать борьбу, а не сдаваться или стремиться к переговорам.

Перелив и «отдача»

В значительной степени вооружение или обучение доверенных лиц государствами-благодетелями основано на геостратегическом предположении, что «враг моего врага — мой друг». Тем не менее, как показывает история войны чужими руками, эта политика сопряжена с серьезным риском создания непреднамеренных, контрпродуктивных последствий после окончания войны — того, что ЦРУ называет «ответным ударом». Такой ответный удар может быть высокопрофессиональным или незаметным, проявляться немедленно или с задержкой. Будущие последствия внешнеполитических решений, возможно, усугубляются в ситуациях опосредованной войны, учитывая часто мимолетный характер отношений между благотворителем и доверенным лицом и, как правило, краткосрочный характер стратегической цели благотворителя. Это оставляет без внимания долгосрочные последствия интервенции.

Распространение опосредованных войн в эпоху холодной войны усилило частоту и эффект ответного удара. Как заключил Чалмерс Джонсон в «Ответном ударе», своем провокационном исследовании последствий недавней внешней политики США: «мировая политика в XXI веке, по всей вероятности, будет определяться главным образом ответным ударом второй половины XX века, то есть непреднамеренными последствиями холодной войны и решающим решением Америки сохранить позицию холодной войны в мире после окончания холодной войны».

Предостерегающая оценка Джонсона должна побудить нас не только глубже задуматься о современных последствиях опосредованных войн, которые велись в прошлом, но и сделать политиков и ученых более бдительными в отношении потенциальных долгосрочных последствий начала краткосрочных опосредованных войн сегодня.

Возможно, образцовым проявлением ответного удара является то, как ракеты «Стингер», предоставленные США афганским моджахедам в конце 1980-х, использовались в конфликтах гораздо