Son Торвальда - Сын Торвальда

а также временно покинуть машину. Проблему решили просто – провернули карусель заряжания до следующего снаряда. Я снова подал тяжёлый снаряд, затем заряд, и командир танка его загрузил. Это был кумулятивный снаряд 1984 года выпуска.

И вот оно, финальное задание.

Запрыгнув на место стрелка, мы выдвинулись на стрельбище в походном строю двумя танками. Я ощущал всю мощь и тяжесть стальной машины под свист турбин и рёв двигателей. Погода была облачная, но без дождя. И тут в воздухе появился коптер, который, очевидно, подняли для корректировки. Впереди шёл танк Гуся с флагом России. Не хватало только трека от AC/DC:

Living easy, living free

Season ticket on a one way ride

Asking nothing, leave me be

Taking everythin' in my stride

I'm on the highway to hell

On the highway to hell

Highway to hell

I'm on the highway to hell[25].

Наша машина, лязгая гусеницами, свернула направо, пробившись через кустарники, и нырнула в складку местности. Мы остановились. Я запустил всю электронику под руководством командира танка. Оказалось, что у меня сломался дальномер, поэтому решили работать без него.

Первый выстрел машины Гуся разорвал тишину. Его машина, давя траками весеннюю грязь, стремительно шла вперёд, стреляя с ходу. Снаряд угодил в район мишени, выбросив клочья земли.

Мы тоже не задерживались. Наш танк рыкнул, выскочив на холм. Командир дал цель. Я навёлся, прицелился и нажал на кнопку пуска. Выстрел! Башню наполнил знакомый аромат пороха. Мы начали откатываться и менять позицию. В прицеле на мгновение появился танк Гуся, и ослепительная вспышка ненадолго лишила меня зрения. На секунду я вспомнил тот выгоревший Т–90, и сердце забилось с невероятной силой от волнения.

Командир хриплым голосом в шлемофоне вернул меня в реальность, дал ориентир на остов танка в посадке, немного правее основной цели. Произведя выстрел на ходу, я понял, что угодил ниже цели, но её тут же поразил метким выстрелом наш товарищ. Его танк подавлял огнём цели, пока мы меняли позицию.

В воздухе засвистели миномётные мины. И хотя из-за шума двигателя услышать их было невозможно, это стало очевидно, когда место, в которое я прицелился, озарилось вспышками – работала миномётная секция калибра 82 мм. В радиоэфире прозвучала команда: «Отход!». Гусь, отстреляв дымовые гранаты системы «Туча», стремительно начал уходить на исходный рубеж, и наша машина поспешила также ретироваться с поля боя. Крайнее, что запомнилось в прицеле, – это несколько МТЛБ с пехотой на броне, которые неслись на перепаханный нами опорник.

Выйдя на исходный рубеж, я перевёл башню в походное положение и застопорил её. Это нужно для того, чтобы не убивать ресурс шариков в погоне башни. Ствол немного поднимается и отводится вправо. Раньше я думал, что это делается для красоты на парадах, но оказалось, что это необходимо. После завершения всех манипуляций, пожав руку командиру, я спрыгнул с брони и похлопал танк по стальному борту на прощание. Со спины меня окликнул Гусь.

– А что дальше? – задумчиво спросил он меня.

Я посмотрел на него и ответил больше самому себе:

– Истребитель.

Штурмовики

– Какой тяжёлый год!

– Знаете почему? Потому что високосный.

Следующий будет счастливым, вот увидите!

Следующим был тысяча девятьсот сорок первый.

Б. Васильев. «Завтра была война»

После очередного выезда на осмотр и разминирование очередного трансформатора (а я постоянно этим занимался, чтобы электрики могли обслуживать сети – и мирные жители не оставались без электричества) комвзвода на всеобщем совещании сказал:

– Сын Торвальда, отныне я официально запрещаю тебе проводить разминирования. Ты уволен из сапёров и переведён в командиры отделений.

На то время, кстати, отделение состояло из более чем 45 человек, а полноценный взвод – более чем из 500 бойцов. И все подразделения ЧВК изначально были штурмовыми. Артиллерия и всё остальное придавалось к штурмовикам.

Командование я принял, но сапёром быть не перестал, тайком разминируя свои участки, а также уча других бойцов этому искусству.

И вот раннее весеннее утро. Мои штурмовые группы, пригибаясь, перебегали к цепи окопов на гребне холма. Их перемещение прикрывала другая группа бойцов вместе с пулемётным расчётом, в воздухе жужжал квадрокоптер. Мой заместитель, Чуваш, вёл в бой моё отделение без меня. Так как я банально проспал. Когда первые бойцы достигли домов, в ход пошли гранаты, а группа прикрытия начала вести огонь из РПГ–7 по остову машины.

Далее по рации раздался доклад:

– Чуваш, к домику! К вам приближается малая «капля».

Чуваш увидел, как в стиле сражения при Ватерлоо на арену вылетает полуразваливающийся багги.

В нем узнавался остов «форда», который отдали механикам, явным фанатам «Безумного Макса». За рулём сидел один из БПЛАшников, а на капоте у него лежал человек, который держался одной рукой за раму, пытаясь не свалиться, а другой размахивал ножом, что-то крича про мать водителя. Учебный бой по понятным причинам сам собой остановился. Все замерли и наблюдали, как автомобиль, подпрыгивая на ухабах, мчался в сторону мишеней. Человек на капоте на каждом ухабе подпрыгивал и бился о капот всем телом, оставляя вмятины. К этому времени водитель уже изрядно поседел за рулём, пытаясь смотреть то на дорогу, то на своего пассажира.

Наконец на очередном ухабе машина остановилась, врезавшись в бугор. Благо человек на капоте уже воткнул нож в капот и держался за перекладину руками. Этим человеком был я, Сын Торвальда, которого любезно согласился подбросить до полигона один из БПЛАшников.

Аккуратно спустившись, я поставил этой поездке оценку в один балл, выдернул нож из капота и дал распоряжение расчёту РПГ, который подбежал к нам. Я велел им в следующий раз, если они увидят подобную сцену с участием своего командира, немедленно отрабатывать стрельбу по движущейся мишени.

Достав из подсумка с пустыми магазинами маленькую банку энергетика, я принял управление сценой на себя. Мы продолжили отрабатывать тактику боя, но тут я краем глаза заметил знакомое лицо с сигаретой в зубах. Это был мой командир взвода. Рядом с ним стояла группа бойцов в зелёном камуфляже, явно не из нашей компании.

Когда я подошёл к взводному, то заметил, что на поясе к его пистолету Ярыгина добавился ещё и пистолет Макарова.

– Командир, а зачем тебе два пистолета? – поинтересовался я.

– Один по суставам, а другой по мягким тканям, – мрачно ответил он.

Подопечные гости стояли молча, отводя глаза. Это была новая группа из Министерства обороны, их нужно было