Son Торвальда - Сын Торвальда

Как только противник попытался контратаковать, подошли наши танки, которые стали делать из пятиэтажки сыр, оставляя на бетонном цоколе множество отверстий.

Когда я пришел на пункт сбора раненых, увидел, что рядом с Сыном Торвальда сидит потрёпанный Гусь, весь в штукатурке, с нехарактерными вмятинами на бронежилете, и что-то записывает в блокнот.

На мой вопрос: «Как дела?» он спокойно ответил:

– Сегодня мы потеряли 14 человек.

– Мы их всё равно всех убьём и ограбим на хрен.

Другой мир

На фронте жизнь текла по своим законам, и мы стали частью этого странного мира, где каждое утро могло быть последним. Мы привыкли к постоянной готовности, ежедневной борьбе за выживание и тому особому чёрному юмору, который помогал нам не сойти с ума. Теперь предстояло возвращение в мирную жизнь, которая казалась пугающе далёкой и совершенно иной. И это возвращение оказывалось нелёгким.

Я многое приобрёл и многое потерял. Друзья по большей части вернулись домой целыми, хотя и с невидимыми шрамами в виде ПТСР.

Основной причиной моего возвращения стал закат нашей ЧВК. Те самые события, которые изменили всё.

Наша компания не была уничтожена в ходе войны, до самого конца она исполняла возложенные на нее обязательства и создала огромный задел для общего подъёма боеспособности наших войск.

Собирая вещи в последний раз, я поймал себя на мысли, что в багаже у меня гораздо больше, чем просто военная форма и государственные награды. В моём рюкзаке лежали воспоминания: о былых временах, о людях, о страхе и боли, о победах и прыжках выше собственной головы.

За короткое время мои бойцы обнаружили десятки противотанковых и противопехотных мин, схроны, управляемые фугасы и даже самодельные взрывные устройства (СВУ). Мои бойцы вытаскивали раненых, бойцов и командиров с минных полей, шли во главе штурмовых отрядов, а также помогали мирному населению очищать их участки от взрывоопасных предметов, рискуя собственной жизнью. К сожалению, не все из них пережили эту войну. Вечная память, парни. Увидимся на перегруппировке.

Но возвращение домой не означало конец. Это было продолжением той главы, что началась семь долгих лет назад.

Спустя неделю после этой сложной и безумной командировки я уже сидел дома и размышлял, возвращаться ли снова на войну или попробовать что-то новое. В этот момент мне написал мой коллега ПАН[26] – мы с ним были знакомы ещё со времён моей службы в ДНР.

ПАН был одним из немногочисленных добровольцев из зарубежных стран, умным и образованным мужчиной. Когда конфликт закончился, он вернулся к себе на родину и продолжил службу в ВВС.

Не знаю, через кого он нашёл мои контакты, но я был очень рад его сообщению. Узнав о моем печальном настроении, он предложил прилететь к нему на родину, посмотреть на пальмы и выпить чашечку мате.

Так как я никогда не выезжал за границу (а та «заграница», куда выезжал, уже стала территорией России), то подумал: «Может быть, и вправду попробовать что-то новое?». За минуту принял решение и купил невозвратные авиабилеты. И только потом вспомнил, что глава отдела кадров нашей компании сказал в своей напутственной речи: «Не вздумайте никуда выезжать за границу! Теперь мы вам там не сможем помочь».

Ну, будь что будет, подумал я.

И поехал в аэропорт. Взял рюкзак, в котором был комплект формы и пара узнаваемых патчей.

– Куда едете? – спросил сотрудник.

– В город N.

– Где планируете останавливаться?

– В гостинице.

– А конкретно?

– В гостинице.

Сотрудник посмотрел на меня как на идиота, но всё же пропустил. Подошла моя очередь на посадку. На паспортном контроле милая девушка на ресепшен сказала: «Молодой человек! Подождите, пожалуйста, в сторонке!» – и забрала мой паспорт.

Пишу ПАНу в социальных сетях: «Возможно, прилететь не выйдет. Кажется, меня вот-вот арестуют!».

Тем временем все уже прошли в самолёт, а я остался один. Может, и к лучшему, что никуда не полечу, подумал я. Раздаётся телефонный звонок. Девушка поднимает трубку, слушает несколько минут, которые кажутся вечностью, потом возвращает мне паспорт, и я спокойно прохожу в самолёт.

Сажусь у окна, в голове мысль: «Наверное, арестуют уже после прилёта. Устроим дипломатический скандал! Прекрасно!». Но судьба оказалась ко мне милостива. Я успешно долетел и встретился с коллегой. Мы хорошо отметили встречу. Товарищ с утра ушёл на работу, а мне оставалось отсыпаться.

Ночью я несколько раз просыпался от работы ПВО в моей голове и наощупь искал автомат. Проснувшись, я понял, что голова реально сильно болит. Акклиматизация…

Меня разбудил громкий рёв истребителя. ПАН, имея доступ к расписанию полётов, отправил мне сообщение: «Доброе утро! Ми–8, ИЛ–76 и Су–30 тоже желают тебе приятного утра!». Мои гневные комментарии его изрядно повеселили. ПАН ответил: «Подойди к окну».

У окна я понял, что мой друг – настоящий волшебник. Видно было, как пара истребителей над морем отрабатывала воздушный бой и фигуры высшего пилотажа. Ну ах… реть… На следующий день мы поехали на авиабазу. Я решил передать свой опыт СВО местным солдатам. Мой друг этому весьма обрадовался и потрудился организовать занятия.

На базу мы въехали на старенькой «тойоте». Местная охрана не проверяла мои документы, так как мой друг представил меня как «уважаемого гостя». На базе действовал режим повышенной готовности из-за предыдущей атаки смертника. Довелось познакомиться с лётным составом, пока мой товарищ ненадолго оставил меня. На улице было жарко. Поэтому я предпочел остаться в помещении. В комнате меня окликнул молодой парень по имени Николай.

– А ты кто? – поинтересовался он. Николай был одним из немногочисленных советников на этой базе. Я решил не выдумывать ничего и рассказал правду. Николай, выслушав мою историю, пожелал мне не попадаться на глаза одному очень злому полковнику, ведь за эту шалость ПАН мог сильно пострадать. Также он посоветовал говорить, что я из разведчиков: они только недавно сменились и ещё не успели примелькаться.

Узнав о моей любви и страсти к авиации, Николай предложил посидеть в кабине его истребителя. Я с горящими глазами начал жадно впитывать информацию о ТТХ машины, порядке запуска и управления. Когда дошло до управления огнём, я спросил, какая кнопка отвечает за пушку, а какая за ракеты. Николай с серьёзным видом посмотрел на меня и сказал:

– Братан, я, конечно, всё отключил, но давай не будем ничего проверять. Перед нами ИЛ–76 с топливом. Ну его к чёрту.

Я поднял глаза и реально увидел прямо перед собой гигантскую хвостовую часть ИЛа.

Мы рассмеялись. В это время к машине спешно подбежал