Son Торвальда - Сын Торвальда

заминировано». Видимо, инстинкт самосохранения у них работал лучше, чем у журналистов. Но за проделанную работу нас отблагодарили, оставив фрукты, ананасы, консервы и бутылку коньяка.

Я забрал бутылку коньяка и отдал её руководству для дальнейшей утилизации, а парням из своего отделения отдал всё остальное. Когда после полуночи я вернулся к себе, уставший как собака, то обнаружил в своей комнате тарелку фруктов. Бойцы поделили всё поровну и не забыли про своего командира, что меня весьма растрогало.

Следующий яркий случай произошел зимой. Сидим мы с Гусём в расположении, негромко играет музыка, мы попиваем энергетик и слышим, как в радиоэфире кто-то выходит на связь, докладывая о том, что один из бойцов «проекта К» украл у какой-то бабушки из сарая газонокосилку. Газонокосилку. Зимой.

Бабушка написала заявление, и началось разбирательство.

Мы с Гусём недоумённо переглянулись: а зачем этому дебилу газонокосилка в это время года?!

Но долго гадать не пришлось.

Буквально через минут 40 все выяснилось. Треск рации снова нарушил нашу идиллию, и из рации на этот раз звучало сообщение о «трёхсотом». Этот «кашник» пошел выкидывать газонокосилку в реку, чтобы скрыть следы преступления, и на обратном пути подорвался на мине. Поплатился за глупый поступок своей ногой.

Гусь посмеялся, что даже палец не нужно за воровство отрубать: он сам всё сделал.

Спустя час вселенная наказала Гуся за это циничное злорадство: на позициях, за которые он отвечал, появился «двухсотый».

В момент объявления о «двухсотом» базу просто прорвало. Ввиду того, что у нас была очень хорошая слышимость, отовсюду доносилось только: «Да как так-то?!»

Гусь поперхнулся энергетиком, и мы поехали выяснять, что случилось.

Оказалось, всё просто: бойцы тренировались в оттачивании навыков вскидывания оружия. Упражнение было в целом неплохим и довольно обычным, а в качестве мер безопасности назначенный боец проверил на разряженность оружие.

И вот они вставали друг напротив друга, тренируясь на время, кто кого «убьёт» первым.

Как потом было написано в одной из объяснительных, один боец оказался быстрее и выстрелом в голову убил другого.

И этот боец был как раз проверяющим. Он проверил оружие у всех… кроме себя.

Вспоминая тот злополучный зимний день, трудно было представить, что впереди нас ждали ещё более неадекватные события. Но война никогда не позволяет расслабиться.

Когда снег начал сходить, поехали мы как-то с проверкой на одну из позиций. Позиция располагалась на берегу реки: красота, весна, солнце светит, птицы поют.

Старший позиции доложил, что вчера они видели большой квадрокоптер, который упал во-о-о-он в той посадке. И показывает пальцем.

– Большой квадрокоптер? Ну, пойдём поищем.

Подходим к этой посадке… а там кругом знаки: «СТОП! МИНЫ!». Нас это, конечно же, не останавливает. Начинаем двигаться дальше пешком, я иду с миноискателем впереди. Земля ещё была промёрзшая, так что щуп в неё не втыкался, настолько она была твёрдой, поэтому мы просто перешагивали предполагаемые «минные шлагбаумы» большими шагами и шли дальше вглубь.

Идём, идём по посадке. К нам понемногу приходит понимание, что, скорее всего, они видели не квадрокоптер, а ворон. Находим воронки от мин и колею от автомашин (видимо, кто-то на рыбалку съездить решил), в тех краях местные жители часто испытывали судьбу. Как-то трое старых друзей-пенсионеров решили разнообразить свой быт поездкой на рыбалку. Решили они это сделать на весьма экологичном транспорте, выбрав в качестве средства передвижения велосипеды. Приехав на точку, они начали выставлять снасти, а один решил отойти накопать червей и, как вы уже поняли, подорвался. Второй полез его вытаскивать – и, как вы уже поняли, тоже подорвался, а вот третьему уже хватило ума вызвать МЧС. НО! Когда оставшийся стоять на своих двоих дед вспомнил в больнице, что транспорт их остался на берегу, он, конечно же, решил его забрать… и теперь у троих закадычных друзей есть на троих одна очень грустная история.

Это всё мне поведал медбрат в больнице, куда мы как-то привозили своего раненого. Минная обстановка в этом районе была максимально паршивой.

В итоге мы остановились на том самом злополучном берегу и стали размышлять, идти дальше или нет. Тропа уже закончилась. У командира взвода начались настроения на поиск приключений: мол, надо идти дальше, что-то найти. Замкомвзвода же, недавно получивший ранение из-за подрыва, понимал, что если полезем дальше, история с госпиталем может повториться.

Взвесив все варианты, комвзвода предлагает, раз уж мы сюда дошли, хотя бы начать стрелять, чтобы создать видимость контакта и заодно посмотреть, как отреагируют наши войска, ведь мы как раз ожидали летнего контрнаступления Украины. Момент настал. Сняли ПБС (прибор бесшумной стрельбы), чтобы звуки были громче, и устроили шквал огня из разных автоматов. Взводный в порыве азарта даже разрядил обойму из пистолета. Стоял грохот, гильзы летели мне в голову, рассекли бровь, потекла кровь. Позиции по рации начинают робко докладывать о стрельбе с фронта.

Командир взвода кричит в рацию: «У нас контакт! Сын Торвальда “триста”!»

И тут начинается паника: позиции приводят в боевую готовность, резервная группа готовится к выдвижению.

В то же время в 25 километрах отсюда, на базе, Гусь Напрокат наблюдает, как безумный старшина, оставленный за главного, заставляет всех разбирать гаражи и закладывать окна кирпичами. Видимо, чтобы больше народу ими побило, если что-то реально прилетит. Старшина был самым слабым и бесполезным звеном в подразделении.

Мы же, постреляв немного, начинаем «откатываться» и выбегаем на открытое место, видимое сразу с трёх позиций. Вдруг слышим по рации: «Они бегут! Группа целей! Их семь… нет, восемь!».

А нас-то всего четверо. Переглядываемся. Слышим, как заряжается СПГ, который явно наводят на нас. Пытаемся кричать в рацию, но канал постоянно заглушают, в эфир лезут абсолютно все: люди паникуют, фразы обрываются. Командир взвода с трудом врывается в эфир и разруливает ситуацию.

Мы выбегаем к своим, лицо у меня все в крови. Медик с аптечкой швыряет меня на землю, пытаясь оказать помощь, я кричу: «Со мной всё нормально!».

Он кричит: «Контужен! Нужна помощь!».

Чудом удалось отбиться.

В итоге пришлось лично объезжать все позиции, чтобы вернуть их к обычному распорядку и успокоить. Весело было, но проверили всех. В очередной раз убедились, что наша самая большая проблема – радиосвязь, а конкретно – неумение личного состава общаться по рации. Этой проблемой занялся наш связист Белый с позывным Бундестаг. Два дня бойцы делились на пары и говорили в руку, имитируя рацию (ведь чтобы закрепился навык, нужно повторить одно и тоже действие несколько тысяч раз).

С Белым мы как-то ходили вместе на задание по обнаружению СВУ в районе одной из