Son Торвальда - Сын Торвальда

– Спокойно тут у вас.

– А то! Сто километров от города, друг мой. Добро пожаловать.

Дверь из дома открылась, и на пороге показался ещё один незнакомец, мужчина лет сорока пяти с седеющими висками и приятной манерой общения. Его звали Славой. Юрист высшей категории, он с лёгкой иронией подметил, что я проспал всю вечеринку, и мы с ним перешли в дом, где на кухне у плиты стоял Эд, а в воздухе витал аромат чего-то вкусного. Парни решили устроить мне экскурсию. На участке располагалось несколько построек. В первой стоял большой катер на прицепе.

Вторым зданием на территории была сыроварня, расположенная недалеко от озера с берёзовой рощей. Шеф как раз закончил с готовкой и присоединился к экскурсии.

Сыроварня была впечатляющей, почти промышленного уровня: несколько котлов, дренажный стол, холодильные камеры. Было видно, что эти люди знают толк в своём деле и подходят к нему серьёзно. Эд объяснил, что всё производится строго по ГОСТам, и угостил меня сыром.

Когда экскурсия подошла к концу, во двор въехала ещё одна машина, из неё вышли двое. Одного я знал – это был Ягд, человек, который встречал меня в том живописном месте, где выдавали оружие. Сам он ввиду того, что попытался отбить рукой ВОГ–17, спасая раненых, по понятным причинам был в отпуске. Благо руку врачам удалось спасти. Второго парня звали Гришей. Он славился тем, что был гением в области компьютерных технологий.

Когда все собрались, мы организованно начали готовить еду и накрывать на стол, чтобы отметить знакомство. Мне досталась жарка курицы на углях в решётке. Коты нагло пытались заглянуть на огонёк: настолько нагло, что появились мысли о корейской кухне. Когда справились с готовкой и накрыли на стол, Слава достал бутылку французского коньяка и объяснил мне, как правильно употреблять дорогие напитки. Знакомство становилось всё веселее.

В этот день Гриша сказал мне очень мудрую фразу: никогда не бойся открывать для себя что-то новое и идти непривычными путями. День пролетел быстро. Вечерело. Ягд начал рассказывать нам историю под потрескивание дров в печке:

– Когда Попасную взяли, нас отправили, грубо говоря, на правый фланг севернее Попасной с задачей усилить ополченцев. Нужно было занять позиции и удерживать их. В соседней деревне, примерно в полутора километрах, стоял противник.

Заняли мы позиции, которые были более-менее целыми. Предыдущих владельцев мы поубивали. Получился у нас такой участок: опорник есть, а справа и слева у нас «дырки» метров по 300. Днём-то ещё ничего, всё просматривается, а ночью – плохо, ничего не видно. Взводный ставит задачу: срочно сделать ещё два опорника по бокам, метров в ста по сторонам, и откопаться к ночи. А до ночи оставалось часа три-четыре.

Ну что поделать. Подхожу к нашему сапёру и говорю:

– Ну что, Валерон, настало твоё время, пойдём.

Вэл озадаченно посмотрел и спросил:

– Куда?

– Пойдём, надо пробить тропу и откопаться, – говорю.

Вэл отметил, что с собой у него ничего нет.

Я говорю:

– Друже, вообще пофиг, надо. Без вариантов.

Он посмотрел на меня и ответил:

– Ну ладно, надо – значит, надо. Я пошёл.

Выходит и начинает с силой бить по земле ногами. Я спрашиваю:

– Ты чего делаешь-то?

Он отвечает:

– А что мне делать? Я только так смогу пробить тебе тропу без ничего и за такой короткий промежуток времени.

Ну и я пошёл за ним. Иду следом, а он на меня смотрит и спрашивает:

– А ты чего, куда идёшь?

Отвечаю:

– Ну я же тебя сюда отправил. Если что, вместе и взорвёмся.

В целом это был прекрасный день, один из лучших. В нём не было суеты и нервозности, только спокойствие и благодать. Парни знали друг друга и дружили больше 30 лет. На этом и держался их островок стабильности посреди безумного водоворота жизни.

О ценности дружбы эти люди знали и знают не понаслышке, пройдя вместе огонь, воду и медные трубы. Дима сидел у печи и рассматривал через чистое стекло языки пламени, пожирающие дрова. Под утро, когда все разошлись спать, мы со Славой остались вдвоём и с первыми лучами солнца вышли на улицу. Любовались красотой деревьев, переходя от яблони к орешнику, разглядывая структуру листьев и веток.

На берегу озера Слава поведал мне историю, в которую трудно было поверить.

Оказалось, что он мой дальний родственник.

Родственник…

– Ты не представляешь, как тяжело было тебя найти, – произнес он и крепко обнял меня.

Так я узнал, что у меня всё-таки есть семья.

И этот дикий контраст с недавними событиями, контраст идеальной картинки «мира» и такой близкой еще войны доконал меня.

Несмотря на годы участия в боевых действиях и работу в условиях эпидемии, судьба оберегала меня от физических ранений, но она все же оставила глубокие раны на моей душе. После дикого напряжения и бесконечного риска смерти мне иногда казалось, что всё выходит из-под контроля, что такие безумные дети войны, как мы, никогда не смогут вернуться к миру и найти себя в нем. Работа над затягиванием этих душевных ран длилась больше года.

И завершилась только с последними строками этой книги.

Чтобы было понятнее, о чём идёт речь, расскажу ещё один эпизод.

Пока я проходил реабилитацию, меня навестили ещё одни мои друзья – супружеская пара. Они приехали отпраздновать день рождения именинницы – красивой зеленоглазой блондинки по имени Мари. Для праздника был выбран загородный дом, окружённый сосновым лесом, где воздух пах свежей хвоей и царила тишина, прерываемая только шелестом ветра. Я вызвался заняться мангалом, ведь это занятие приносило мне хоть немного спокойствия.

Мой товарищ сидел рядом и с искренним воодушевлением рассказывал о своём новом изобретении. Он был талантливым проектировщиком снаряжения, и его идеи всегда поражали воображение.

Но в этот раз я едва слышал его слова. Они казались мне далёким эхом. Мой взгляд блуждал по шампиньонам, с которых вода капля за каплей стекала на раскалённые угли, испаряясь с тихим шипением. В голове крутились мысли, странные и беспокойные. Я задавался вопросом, стал ли я вновь целым – или только притворяюсь, будто бы у меня всё в порядке.

Когда праздничный ужин был готов, мы вынесли торт. Мари задула свечи под наши дружные аплодисменты, и момент казался очень светлым и радостным, но я смотрел на него словно со стороны.

После того как я запил антидепрессанты вином, мы отправились на вечернюю прогулку. Лес эхом отражал наши разговоры и смех, солнце уже зашло за горизонт, смеркалось, дорогу перед нами пересекла маленькая