Son Торвальда - Сын Торвальда

обучить навыкам владения взрывчаткой. После моего весёлого появления ученики проявляли осторожность и серьёзность в общении со мной, и я решил немного разрядить обстановку своим специфическим чувством юмора.

Для читателя поясню: существует такой взрыватель в противотанковой мине ТМ–62, который называется взрыватель МВЧ. Чтобы поставить его на боевой взвод, нужно нажать металлический шток. После нажатия включается часовой механизм дальнего взведения, который сопровождается характерным жужжанием, похожим на звук старых часов, когда заводишь будильник. Объясняя характеристики мины, я также рассказывал о своём боевом опыте. И вот, якобы случайно задев шток, я сделал очень удивлённое и задумчивое лицо.

Бледные бойцы начали спрашивать, нормально ли это.

Я ответил, что не знаю, но, наверное, будет страшнее, если она перестанет жужжать.

Началась общая нервозность. Бойцы по большей части меня уже не слышали, их внимание было поглощено жужжанием мины. И тут звук остановился. Я не успел и глазом моргнуть, как все разбежались кто куда. Из зрителей остались только три человека.

– Добро пожаловать в сапёры, – объявил я. – Идёте после общего занятия на углублённые курсы вместе со мной. Остальные – на штурмовую подготовку.

Вот такими трюками я старался отбирать людей. Жаль, что времени на подготовку всегда было недостаточно.

Калейдоскоп памяти до сих пор то и дело подкидывает воспоминания об этом времени, которые то всплывают хаотично, то выстраиваются, перетекая друг в друга…

Каждый месяц был по-своему уникален, но неизменно наступал день, который мы называли «днём Х» – момент, когда всё взрывалось потоком неожиданных событий.

Однажды у меня выдалось свободное время, чтобы подремать. И тут меня выдернул из царства Морфея мой боец из «проекта К». Робким голосом он сообщил, что к нам подъехали какие-то журналисты. Я не особо любил прессу. Крайний раз, когда я с ней сталкивался, это была газета «Аргументы и факты», и было это, если мне не изменяет память, ещё несколько лет назад в ДНР.

– Чего они хотят?

– Они хотят поговорить со старшим, – ответил постовой.

Пришлось надеть балаклаву, шлем, разгрузку, бронежилет, рацию и выйти к ним. Репортёр показал мне своё удостоверение агентства «РИА Новости» и начал расспрашивать о минной обстановке в районе.

– А что конкретно вы хотите от меня? – спросил я.

– Да вот тут, в нескольких километрах, есть стела воинам Великой Отечественной войны. Не знаешь, что там с минами?

Так как на моих глазах в этом районе к тому времени на минах было оторвано восемь ног, я не стал скрывать всю тяжесть минной обстановки. Пока репортёр осмысливал эту информацию, я спросил его, не желает ли он сразу отдать мне свои прекрасные кроссовки, так как, скорее всего, они ему уже не пригодятся.

Несмотря на этот приступ чёрного юмора, я сжалился и согласился сделать для них туда тропу.

После этого репортёр сказал, что они хотят привезти туда из Луганска целый оркестр. Я не стал спрашивать, на хрена: работа у журналистов непростая, и если начальство велело, то они тоже в какой-то степени люди подневольные. В общем, я дал им указание приезжать завтра.

Вышел на командира взвода, сказал ему, что ко мне приехали «новости». Через час за мной на пикапе приехал очень весёлый комвзвода с заместителем. Замкомвзвода был только после ранения: прошлый его выезд закончился попаданием в госпиталь, и, чтобы сгладить его возвращение в строй, мы подарили ему остаток щупа, который он тогда воткнул в мину, предусмотрительно перевязав его красной лентой.

Ехать было недалеко, поездке я очень обрадовался: мы снова, как в старые добрые времена, мчимся в неизвестность в поисках приключений. Недалеко от горящего БТРа, возле разрушенного дома показалась та самая стела. Трава была высокой: видно, что это место давно никто не посещал.

Замкомвзвода, сделав выводы из прошлого разминирования, объявил, что с асфальта он не сойдёт ни на сантиметр. Мы переглянулись с командиром взвода… и пошли. Крайний раз мы были вместе на разминировании месяцев пять назад. Теперь у меня был выработан навык, и я шёл быстрее, чем обычно.

Наш потомок древних викингов не помнил, чтобы я ходил так быстро. Поэтому он достал пистолет и сказал мне:

– Ты точно нормально смотришь?

Я повернулся, посмотрел в дуло пистолета и ответил:

– Наверное.

Командир взвода дослал патрон в патронник и сказал, что если он подорвётся, то застрелит меня. Всё это слышал замкомвзвода, который стоял и провоцировал нас:

– Давай, Сын Торвальда, позволь ему в этот раз всё-таки взорваться! – он искренне хотел посмотреть, как я буду вытаскивать человека весом в 120 кг самостоятельно.

Взводный добавил, что тогда лучше, чтобы ему оторвало сразу две ноги, ведь мне явно будет легче его нести. Я уловил связь с предыдущими месяцами долгих командировок, вспомнил о профессиональном выгорании и пошёл дальше чуть медленнее. Нашёл подозрительный провод, аккуратно его обрезал. До стелы мы добрались минут за 20, преодолев около ста метров. Стела была покрыта ржавчиной, вся в рваных ранах от осколков. На ней были высечены имена погибших солдат времён Великой Отечественной войны. Теперь здесь будут и имена наших павших товарищей. Докурив сигарету, мы пошли обратно.

Решили обозначить маршрут, поставить ещё и палки. Несмотря на то, что мы уже протоптали достаточно хорошую тропу, попросили замкомвзвода оторвать ветку. Он всё так же стоял на асфальте и тянулся, пытаясь ухватить ветку в кустарнике. После того как он уколол руку о колючий кустарник и психанул, мы поняли, что затея безнадёжна: этот парень действительно не собирался сходить с асфальта.

Пройдя ещё несколько раз туда и обратно, мы вытоптали прекрасную колею. На этом задача вроде бы закончилась. Мы ещё немного обследовали позиции, которые были оставлены весной 22-го года, когда их занимали наши ополченцы. Но ничего интересного больше не нашли.

Хороший был день. В обыденной рутине я уже начал забывать, что такое единение. И вот судьба снова дала мне почувствовать его вкус.

С утра я уехал на занятия, а в обед прибыли корреспонденты «РИА Новости». Добираться до них было долго: экспедиция напоминала поездку на Северный полюс. Сначала мы на одном скутере, обнявшись с замкомвзвода, ехали до базы, чуть не разбившись на песке (оказывается, скутеры плохо переносят песок), потом выдвинулись на автомобиле, а затем предстояло идти пешком. Каждые 15 минут корреспонденты нервничали и говорили, что вот-вот уедут, у них дела. Но мы велели ждать.

На встрече корреспонденты внесли некоторую ясность, и из их рассказа следовало, что в Луганске дураков не нашлось и их затею с оркестром никто не поддержал: оркестр почему-то отказался ехать в то место со словами «там же на хрен всё