Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

в больницу. Подумал… и набрал большой мешок всяких вкусняшек — шоколадок, фруктовых батончиков, печенья. Добавил пакет томатного сока. Его почему-то редко приносят больным, а раненые томатный сок уважают, я знаю. Явиться с пустыми руками было решительно невозможно. Другим раненым гостинцы принесут. А кто навестит «Ская»? Но все оказалось и просто, и в то же время сложно. Его путь в Россию оказался долог и труден.

Дорога в Новолуганское заставлена сгоревшими машинами, с нее даже сняли блок посты. Мы заезжали в туман, нам повезло

Меня встретил высокий парень. Глаза веселые, но за этим весельем какая-то боль или мука. «Скай» ходит с палочкой даже по лестнице — поправляется. Я выгрузил гостинцы в палате, и мы пошли в больничный сад, в уютную беседку. Все интервью где-то рядом с нами, в тумане, кипел невидимый глазу, но хорошо слышимый бой. И прилетало, и улетало в ответ, а ПВО вела бой с какими-то целями. Обычный будний день в Донецке, только противник как взбесился. В этот день украинские артиллеристы попали в Донецкий политех и даже запалили один из корпусов. Обстрел был плотный, сосредоточенный.

Я, конечно, спросил бы «Ская», что он думает про 10 лет обстрелов Донецка, знал ли про это? Но «Скай» меня опередил. Сказал, что родился в Донецке, у него здесь живут мать и брат. Это было неожиданно. И в непростой судьбе «Ская» возникла еще одна грань.

УДАР ПО БАРАКУ В ЕЛЕНОВКЕ НАВЕЛИ ПО ТЕЛЕФОНУ

В далеком 2014-м было очень просто оказаться с другой стороны нынешней линии фронта. Никто даже не думал, что от весеннего референдума в Мариуполе до освобождения от бандеровцев пройдет столько лет. Половина прожитой жизни «Ская». В 2011-м он окончил школу в Донецке и уехал к бабушке в приазовский поселок Ялта. Выучился на токаря — весьма востребованная в нынешней России профессия. Говорю это «Скаю», он улыбается: мол, «знаю», и продолжает рассказывать:

— Работал в пароходстве, плавал до 2019 года. Женился, ребенка завел, и тут начался ковид. Работы нет по специальности. В армии не служил, в АТО (Антитеррористическая операция — Украина ее начала как карательную операцию против ДНР и ЛНР в апреле 2014 года. — Авт.) не был, но в погранслужбу меня взяли. Часть рядом была, в паре километров от моего дома. Зарплата хорошая. Пришел, сутки отстоял в наряде — охранял территорию, двое суток дома.

— Как для тебя начались боевые действия, когда?

По словам «Ская», весной ему довелось провоевать всего два дня:

— Под Мариуполем нас отправили оборонять поселок Старый Крым. Там тоже была пограничная база. Мы 2 марта на нее заехали, на эту заставу, и ее тут же начали «разбирать» из танков. Уже 4 марта был ранен — миной посекло, осколками, грудь, глаз, руку… Всю правую сторону. Тогда я принял решение уходить.

Если внимательно приглядеться к «Скаю», на лице видны следы тех ранений, не думаю, что они были легкими. Задаю логичный вопрос:

— Почему тебя не эвакуировали?

— Командование сказало держаться до конца.

— Как удалось уйти?

«Скай» служил в ВСУ и сдался в Мариуполе, сейчас воюет в батальоне им. Богдана Хмельницкого, был ранен подУгледаром

— За заставой были поля. Я перекусил проволоку штык-ножом. Дошел до дороги на Мариуполь. Там меня подобрала «скорая». Отвезли в украинский госпиталь, оказали первую помощь, пролежал две недели. Ребра еще оказались сломаны. Надели корсет, все как-то поджило. Узнал, что 16–17 марта заработал «зеленый коридор» на выход из Мариуполя. Переоделся в гражданку и выехал по этому коридору на Ялту.

— Тебя нашли или задержали при проверке документов?

— Нет, я сам через два дня пошел в военную комендатуру. Рассказал, как было.

— Как там к тебе отнеслись?

— Начальник спросил: «Хочешь служить?»

— А ты?

— Сказал, что служить за Россию буду. Меня отправили домой, сказали — жди, свяжутся. Я три месяца дома просидел, потом за мной приехали и сказали: «На фильтрацию». Отвезли в Донецк, а потом в колонию в Еленовку. Там я просидел полтора года… Но там, в Еленовке, и создавался батальон Богдана Хмельницкого. С ним я и уехал на фронт.

Понимаю, что говорю с очевидцем одного из самых загадочных событий — удара «хаймерсами» по бараку в Еленовке на территории ДНР с пленными украинскими националистами — «сидельцами «Азовстали». Спрашиваю «Ская»:

— Ты был в Еленовке, когда в «азовский» барак прилетело?

— Да. У них были телефоны, с Украиной связывались. Кто-то из «азовцев» настучал, что их часть сотрудничает со следствием… По телефонам и навели… Два снаряда и прилетело. Думаю, в Киеве очень не хотели, чтобы они рассказывали про Мариуполь. Как мирных расстреливали и кто давал им такие приказы.

ВТОРАЯ КРОВЬ

В октябре 2023 года «Скай» вместе с батальоном ушел из Еленовки воевать. Но сначала был месяц подготовки на полигоне. «Скай» говорит, что инструкторы были очень грамотные и знающие, учили именно тому, что нужно:

— Штурму зданий учили, например. Штурму окопов, как правильно заходить и «углы нарезать». Учили обращаться с «групповым оружием». Стреляли из «Утеса» (крупнокалиберный пулемет. — Авт.), из РПГ и СПГ (ручной противотанковый гранатомет и его станковая модификация. — Авт.), метали гранаты.

— Кто ты сейчас по специальности и званию?

— Командир минометного расчета.

— Расскажи, где воевал в батальоне, как был ранен?

«Скай» рассказывает обстоятельно и подробно:

— Нам поставили задачу — забрать опорный пункт в лесополосе. Нас прикрывала артиллерия. Провели разведку, определили, с какой стороны заходить. Зашли без потерь в окопы, и начала работать вражеская арта. А мы одновременно с обстрелом штурмовали опорник, потом его зачищали. Потом прикинули, откуда нас будут контратаковать. Начали переоборудовать позиции…

То, что рассказывает «Скай», полностью укладывается в логику «битв за лесопосадки»:

— Мы отбили одну атаку, опять вражеская артиллерия по нам насыпала, пошла вторая атака. Боекомплект стал заканчиваться. Не ждали, что столько будет пехоты противника. Пересмотрели боеприпасы, у кого сколько осталось, и решили отходить назад. На отходе рядом упала мина, я потерялся на какое-то время. Когда пришел в себя, увидел, что нога в крови. Оказал себе помощь — наложил турникет. Спросил: «Все ли живы?» Живы были все, но все ранены осколками.

«Скай» уже созванивался с боевыми товарищами:

— Переживаю за них. Говорят, что по чуть-чуть, но двигаются вперед на своем участке. Настрой у них боевой, хороший. Дух у них есть. Меня ждут.

— Как думаешь, закончится СВО — сможем помириться?

— Лет через десять.

— А ты сам готов простить?

— Готов, но не всех. Политическое