Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

— У тебя уникальная ситуация, ты можешь сравнивать. Как изменилась твоя жизнь на Украине после Майдана? Что было с русским языком? В Державной варте (погранслужбе. — Авт.) на каком языке говорили? Только на мове?

— Если командование в погранслужбе узнавало, что ты говоришь на русском, тебя сразу же штрафовали. Я говорю: «Мне не заходит украинский язык, я не могу на нем говорить» — штраф. Я русский, говорю на своем языке! Других не знаю. Но все команды, документация — все было на мове. Они с 2014 года начали истреблять русский язык, делали нам инъекцию украинства. В магазин заходишь, видишь, что продавец пытается говорить с тобой по-украински, у него не получается, не знает языка, ему неприятно.

Да, чтобы работать, приходилось отказываться от родного языка. Народ бухтел, конечно.

«Скай» вздыхает, а я на секунду задумываюсь, что я сам ощутил бы, если мне завтра какие-то самозванцы, захватившие власть с помощью госпереворота, вдруг запретили бы говорить на родном языке? Как это?

Мы немного говорим со «Скаем», как изменилась жизнь на освобожденных территориях. Мариуполь, конечно, претерпел, но власти сделали все что могли и больше. Начиная с бесплатного проезда на общественном транспорте. «Скай» перечисляет:

— Дороги починили! Мне в Ялте сейчас к дому газ тянут. Мариуполь уже привели в порядок, почти весь. Люди это видят, сравнивают жизнь на Украине и в России.

В последнее время эта тема появилась в разговорах, хотя еще год назад про это старались не говорить.

— Думал, чем закончится СВО и как бы ты хотел, чтобы спецоперация закончилась?

— Хотелось бы, чтобы ОНИ опомнились и отдали наши земли. Наши — это все русскоязычные регионы, до Западной Украины. Киев — обязательно!

Мы прощаемся, поздравляем друг друга с Новым годом, и я желаю «Скаю» провести этот праздник с близкими. По глазам вижу, он верит, что получится.

Я долго не мог доехать от больницы «Ская» до дома. Центр Донецка был перекрыт полицией и МЧС. В последние месяцы артиллеристы ВСУ полюбили повторные обстрелы. Дожидаются, когда соберутся пожарные, медики, спасатели и журналисты. И повторяют артналет. В пробке-«тянучке» у меня было время подумать о нашем разговоре со «Скаем», его последнем выводе о границах и рубежах СВО.

Программа «Ская» выстрадана лично и абсолютно понятна. В ней есть справедливое обоснование: запрещать людям говорить на родном языке — это одна из форм геноцида. Геноцид должен быть наказан.

А если где-то на планете Земля делают вид, что этого не понимают, значит, одобрение этих людей и стран нам не нужно.

12 марта 2024

ДЕСЯТЬ ЛЕТ УРОКОВ «КРЫМСКОЙ ВЕСНЫ»

Я встретил юбилей возвращения Крыма с людьми, которые 10 лет назад мерзли в пикетах на Чонгаре, дрались под Верховным Советом в Симферополе, освобождали воинские части полуострова, а перед этим еще и сражались с бандеровцами в кровавом угаре Майдана.

Они не получили за все это ни славы, ни денег, ни должностей — только обретенную Родину и чистую совесть.

«БЕРКУТ» НА ЗАКЛАНИЕ

Я догадывался, что с «Викторовичем», одним из командиров крымского «Беркута», будет тяжело говорить. Мой собеседник — невысокий, плечистый, у него колючий взгляд и упрямый ежик седых волос. Красное обветренное лицо с не приставшим толком зимним горным загаром.

В последние дни крымский «Беркут» чистил в горах метастазы незалэжной — ячейки «Хизб ут-Тахрир» (запрещенной в РФ террористической организации), оставленные нам бандеровцами на долгую память. Но у меня за душой была давняя, невысказанная благодарность, которая иногда мучает сильнее, чем старый грех:

— «Викторович», передаю вам как представителю «Беркута» благодарность от двух журналистов «Комсомолки» Стешина и Коца, которых ваши сослуживцы спасли в апреле 2014-го в Киеве. Тогда майданная власть начала судить «Беркут», и никто из украинских журналистов не пришел их поддержать. А мы пришли. К прокуратуре приехали майдановцы. Холеные такие, в разгрузках и со стволами, сразу срисовали нас и захотели забрать, а «Беркут» не отдал, нас вывезли на машине, оторвавшись от хвоста…

Работа военкора невозможна без машины, дневной перегон в 300 километров — не очень большое расстояние

«Викторович» благодарность принял и заметил:

— Где-то мы с тобой виделись…

Начали вместе вспоминать, кто где был и что видел, лед недоверия треснул, и мы вдруг опять оказались на Майдане, среди копоти горящих покрышек и визга озверевшей толпы. «Викторович» замечает, что в одном фильме о «Крымской весне» была допущена важная историческая ошибка:

— У нас шевроны «Беркута» были на русском языке, и тризуба на них не было. Мы специально такие заказывали. Кто не успел — тризуб просто срезал. Этот момент майдановцы заметили, крымский «Беркут» они ненавидели особо. А у меня дед до конца 1940-х воевал с бандеровцами, я знал, за что стоял против Майдана.

Крымчан перебросили в Киев на Крещатик еще 28 ноября 2013 года. Видели все. «Викторович» смеется:

— Я даже Сеню-Кролика (Яценюка. — Авт.) за воротник пальто потаскал, он аж белый стал. Приехал на Майдан с личной охраной, а мы их в угол зажали аккуратно. Не били, все в рамках закона. «Беркут» и так с первых дней Майдана сделали виноватым, я тогда первый раз увидел, как создаются фейки. Наши пацаны вытащили из толпы затоптанную девчонку, положили на носилки и в «скорую». Уже утром во всех СМИ: «Беркут» убил девочку! Везет прятать труп». Девочка отлежалась и через три дня дозвонилась до какого-то радио: «Я жива!» Но это уже никого не интересовало. Майдан должен был победить, мы это поняли позже.

«Викторович» очень подробно рассказывает о локальных боях, которые два месяца шли в центре Киева. «Беркут» побеждал раз за разом, но перелома не было — приходила команда «Стоп», и бойцы откатывались на исходные.

— Большая часть украинской элиты уже была куплена. Реальной команды на зачистку не поступало ни разу! — говорит мне с нажимом «Викторович». Да я и сам это видел.

ОТСТУПЛЕНИЕ ДОМОЙ

«Беркут» был обречен стать главным раздражителем Майдана и главной его жертвой. А крымский «Беркут», сражавшийся в первых рядах, — поводом для вторжения бандеров-цев на прорусский полуостров. «Викторович» рассказывает о последних днях Майдана:

— К Рождеству они приготовились, собрали и натренировали боевиков, наделали «коктейлей Молотова». У нас горели все. Появилось огнестрельное оружие, нашему бойцу прострелили обе голени. У нас было больше 30 раненых, один убитый. А вот оружия у нас