Биография моего блокнота - Михаил Николаевич Алексеев

Аким улыбнулся. В сущности, ему нравилась Сенькина болтовня. Семен потянулся, в сладкой истоме развалился на траве.

— Загораем в буквальном и переносном смысле, — констатировал он.

* * *

Ночь. На наблюдательном пункте командира дивизии группа офицеров и генерал Сизов, сухой, весь как-то по-особенному подобранный, похожий на солдата, готовящегося к атаке, он неподвижно стоит у амбразуры блиндажа.

— Задача ясна? — спрашивает он по рации. — Так, хорошо...

* * *

В траншее — подполковник Баталин.

— Уяснили задачу, товарищи офицеры? — задает он вопрос окружившим его командирам.

* * *

Залегли солдаты в прибрежных зарослях Донца. Капитан Крупицын, закутавшись в широкую плащ-палатку, лежит с группой солдат.

— Задачу все поняли? — испытующе смотрит он на них.

— Так точно, товарищ капитан, — отвечает один из солдат.

— Мы должны без единого выстрела переправиться через Донец, а потом ударить по немцам, захватить высоту 117,5, отвлечь внимание противника от переправляющихся через реку разведчиков, — еще раз напоминает Крупицын.

* * *

На артиллерийской батарее старшего лейтенанта Гунько.

— Наша задача, — объясняет он командирам орудий, — сразу же накрыть огневые точки противника, поддержать наступающих стрелков.

* * *

Сержант Шахаев с группой разведчиков около рыбачьих лодок на Донце. Алеша Мальцев старается быть поближе к сержанту, боязливо вздрагивает от шальной пулеметной очереди, от резких ударов снарядов и мин.

— Что, страшно? — шепчет Шахаев.

— Не, — также шепотом отвечает Мальцев. — Непривычно, без командира особенно...

— Лейтенант Марченко заболел, — сухо заканчивает разговор Шахаев.

— Ты що, ничего не разумиешь, Мальцев, — говорит Пинчук. — Шахаев — добрый командир, голова у него свитла. С ним не пропадешь. С ним, як и с Забаровым, мы ни разу не возвращались без «языка».

— А с Марченко? — спросил Уваров, — с лейтенантом тоже без «языка» не возвращались?

— Пид Сталинградом — да. А зараз було дило. — Пинчук немного смутился. — Но Марченко тож добрый командир. Храбрийший и вообще...

Тут Пинчук запнулся и умолк.

* * *

Под покровом темноты переправляется через Донец стрелковый батальон. Немцы не замечают скользящих по воде лодок. Солдаты быстро выпрыгивают на прибрежный песок и залегают.

* * *

Связист подает телефонную трубку генералу Сизову:

— Подполковник Баталин, товарищ генерал!

— Все «огурчики» отправлены на «базар», товарищ первый, — докладывает Баталин.

— Хорошо, — довольно улыбается генерал. — Полковник Павлов, открывайте огонь.

— Слушаюсь! — отвечает приземистый плотный офицер — начальник артиллерии.

* * *

— Огонь! — командует старший лейтенант Гунько, и орудия изрыгают языки пламени.

Заухали взрывы, застрекотали пулеметы. Ночь встрепенулась зарницами ракет и разрывами снарядов.

* * *

Вскочили на ноги солдаты переправившегося батальона, и клич «ура-а-а‑а!» слился в непрерывный крик.

* * *

— Время, — произносит сержант Шахаев, и разведчики бесшумно занимают места в лодках. И вот они уже плывут по реке, напряженно вглядываясь вперед, прислушиваясь к грохоту отдаленного боя.

...Ползут разведчики в проходе между проволочными заграждениями. Впереди — Шахаев. Около него Алеша Мальцев. Сзади — Пинчук, Аким, Сенька, Уваров.

Рядом глухо хлопнула мина, видимо, натяжного действия. Воздух мгновенно раскололся яростной стрельбой.

— Ложись! — взмахнул рукой Шахаев.

Ткнулся головой в плечо Шахаева Алеша Мальцев, сержант ласково обнял его изредка вздрагивающее тело.

Но все замолкло. И разведчики опять двинулись вперед.

* * *

На наблюдательном пункте генерала Сизова.

С наблюдательного пункта генерала неопытному человеку трудно понять, что же творится на высоте. То ее на миг выхватывают из темного зева ночи разрывы снарядов, то вновь она пропадает в сплошной звенящей мгле. Сквозь пулеметный и автоматный треск, сквозь сердитый рев орудий и минометов изредка прорывается слабая волна красноармейского «ура»...

— Гунько! Гунько! Перенеси огонь по левому скату! — кричит в трубку полковник Павлов.

— Вас просит подполковник Баталин, товарищ генерал, — доложил радист.

Сизов поднял трубку. Баталин докладывает:

— Разрешите прекратить атаки. Несу большие потери. Комбат и его заместитель ранены...

Генерал с ненавистью посмотрел на трубку рации, будто она была виной всему случившемуся, передал ее полковнику Демину. Тот выслушал, что ему докладывали, посмотрел на генерала.

— Необходимо до конца, понимаете, до конца разведать организацию огня противника у высоты 117,5, — строго объяснил генерал начальнику политотдела.

— Обязательно, — в знак согласия кивнул Демин.

Комдив сурово сказал в трубку:

— Атаки продолжать! Высота должна быть взята! Сейчас дадим еще огня.

* * *

И снова зло ударили пушки. Над высотой, разгребая темноту, заплясали огненно-красные языки разрывов.

— Батальо-о-о-он! Слушай мою команду! Вперед! Ура-а‑а!

Всколыхнулись поредевшие ряды стрелков, устремясь на штурм высоты.

* * *

Разведчики, тяжело дыша, ползут по-пластунски... Шахаев наконец почувствовал, что неприятельские окопы где-то позади. Махнул рукой разведчикам, вскочил. До глубокой, заросшей тальником балки бежали, как по раскаленным углям.

— Проскользнули, — выдохнул Ванин. Вдруг его физиономия сделалась пресерьезной. Он посмотрел в глаза Акима и сказал испуганным голосом:

 — Аким!

— Ну что тебе, Семен?

— Очки!

 — Что очки? — встревоженно спросил Аким, хватаясь за переносицу.

— На носу, — спокойно объявил Ванин.

— Нашел время паясничать, — укоризненно заметил Ерофеенко.

— Не задерживаться, не задерживаться, — торопит Шахаев, ускоряя шаги. Разведчики — за ним, цепочкой через кустарник...

* * *

На наблюдательном пункте генерала — общее напряжение.

— Товарищ генерал, Баталин на связи!

Комдив мгновенно взял трубку. И все увидели, как ярко и задорно блеснули его глаза. Выслушивая Баталина, он свободной рукой тщательно вытирал пот с высокого лысеющего лба.

— Кто командовал батальоном? — спросил Сизов.

— Капитан Крупицын.

Полковник Демин улыбнулся, хитро прижмурясь. Сизов молча пожал ему руку и быстро отошел. Подошел к сырой, холодной стенке блиндажа и прислонился к ней горячим, потным лицом.

— Передайте, чтобы отходили! — распорядился он и, взглянув на окружающих его офицеров штаба, коротко бросил: — К переправе!

И сам первый направился к выходу.

* * *

Рассвет застал разведчиков далеко за линией фронта.