Штрихи к портрету войны - Сергей Александрович Бережной

ориентируюсь в темноте, как кошка (и это тоже в прошлом), могу спокойно обходиться сутками без еды и пару-тройку суток без воды (вот это правда), отказал цинично и грубо. Я умолял, возмущался, орал и оскорблял его, но он был невозмутим. Сухарь, не понимающей ранимой души писателя.

От гордости за штурмовиков сводного штурмового отряда. Потому что они вызывают восхищение, преклонение и гордость за их мужество и готовность к самопожертвованию. Комбриг лишил меня возможности гордиться собою, пристыдив за рвущиеся наружу тщеславие и эгоизм.

Ладно, сочтёмся. Быть бы живу.

1

Еще не заговорили в полный голос о проведенной операции по проникновению в ближний тыл фашистов. Это мой друг так именует украинских нацистов и наемников всех мастей, сбежавшихся на запах крови из условно цивилизованного Запада.

Сверхсекретной операции под названием «Поток».

Удержать в тайне такую масштабную подготовку в течение нескольких месяцев, привлечение гражданских специалистов «Газпрома», снаряжения, сварочных агрегатов и прочего оборудования – фантастика. Или высочайшая степень ответственности. Это спаянность не только единой целью, но и одной идеей.

Она еще не стала предметом тщательного изучения в стенах военных училищ и военных академий, и даже к пониманию масштабности её разработки, тактического мастерства реализации, результативности и психологического уровня исполнителей только подступаются.

Операция уникальна не только по масштабам и исполнению, но и по массовой готовности людей к самопожертвованию. Звучит пафосно, но как иначе выразить состояние этих добровольцев, которые готовили проход, резали вытяжки и вручную копали вентиляционные шурфы, затаскивали сварочные агрегаты, специальные «тачанки», а потом, стиснув зубы, шли, пробирались на карачках, ползли, задыхаясь, теряя сознание, почти шестнадцать километров по трубе. Шли группами по пять человек при дистанции в дюжину метров, на «привалах» рассосредотачивались до двух метров между каждым – чтобы можно было не просто передохнуть, но и надышаться на следующий бросок.

И еще максимальное гашение звуков, особенно удара металла о металл – только бы не выдать себя, чтобы враг не догадался, что под ним идут по трубе, согнувшись, «кроты» – два батальона мужества и дерзости.

Стенки трубы в маслянистом конденсате, черном, словно мазут. Когда стали выходить на свет божий, кто-то пошутил (!), что они, как черти из преисподней, – лица были чёрные от этого конденсата. Привлечённые к его исполнению газовики – высочайшего класса спецы – вообще отрицали возможность прохода в трубе. Даже не дюжину метров, а один-единственный шаг должен был закончиться гибелью. Бросок в неизвестность, в один конец без шансов на возвращение, но штурмы верили, что пройдут. Что выйдут из-под земли, чтобы сражаться и побеждать.

Накапливались в трубе на выходе – больше километра, друг от друга хотя бы на полметра, иначе задохнёшься от нехватки кислорода. Больше двух батальонов, а это больше восьмисот человек. Каждый со своей судьбой и прошлой жизнью, зачастую непростой, гнувшей и ломавшей. Их ждали матери, жены, дети. Они знали, что могут больше никогда не встретиться с ними, не обнять, не прижать к груди. Да, перед Богом и смертью все равны. Но их вела вера, что будущий бой приблизит их встречу с родными, потому что они шли не умирать – они шли побеждать.

Почти неделю без глотка свежего воздуха. Тусклый свет фонарей, давящая теснота и, не приведи господи, приступ клаустрофобии: тогда крики, паника, психоз. Но они выдержали всё. Гнетущую темноту и замкнутость пространства, когда впереди неизвестность, плечи и голова трутся о стенки трубы, нечем дышать и приступы удушья. Воздуха. Только бы глоточек воздуха, всего один-единственный…

Достаточно сказать, что кислород доставляли из других областей по легендированной схеме, чтобы понять сложность операции. Сначала откачали газ, закачали атмосферный воздух. Готовили накопители для личного состава. Задача – не только по трубе выйти в тыл. Главное – сберечь людей, не положить их в этом подземелье, не оставить навсегда…

И «Ветераны», которых за глаза зовут «землекопы», построили подземный город.

Это не привычная фронтовая операция взводного или ротного уровня. И даже не батальонной тактической группы, как можно посчитать, исходя из количества вышедших из-под земли штурмовиков в ближний тыл врага. Её можно бы отнести к дивизионному и даже корпусному уровню, потому что в результате обрушился украинский фронт. Но анализ предшествующих ей и последующих событий, задействованных сил и средств, её масштабность, степень напряженности противостояния, политическое значение не позволяют сказать однозначно. В будущем, когда станут известны все слагаемые и они будут проанализированы как в отдельности, так и в совокупности, вот тогда и будет дана относительно объективная оценка.

Но все офицеры бригадного звена других группировок, знающие командиров подразделений, задействованных в реализации этого оперативно-стратегического замысла, в один голос утверждают: эта дерзкая мысль могла родиться только у Александра Тютерева, позывной «Морпех», командира 60-й Отдельной диверсионной штурмовой бригады «Ветераны»[64].

Сверхсекретная операция под названием «Поток», в обиходе – «Труба», стала широко известна в стране и за рубежом, хотя смело можно считать её третьей по счёту: первая – в Авдеевке, вторая – под Дзержинском (Торецком). Была ещё одна, не совсем удачная и которую принято считать нулевой, но она стала той самой ошибкой, на которой учатся. Не стоит оценивать и сравнивать эти операции по масштабности и сложности – у каждой были свои особенности и свои сложности по запредельному физическому и психологическому напряжению, по практическим результатам, по задачам, вооружению, кругу посвященных.

2

Конечно, «нулевой» «Поток» не носил этого имени и, наверное, вообще точка выхода была безымянной. Просто планировалось наступление из-под земли, из тесной трубы коллектора, этого рукотворного ада, где сплошная темень, отсутствие притока свежего воздуха, смрад, холод, вода и грязь. Идея пройти в промзону и завязать там бои родилась у Морпеха. Он вообще был плодовит на самые сумасбродные идеи, но по результатам это безумие оборачивалось минимальными потерями и максимальным успехом.

Труба, на которую и наткнулись-то случайно, отрывая траншею, шла через очистные сооружения с их замысловатым лабиринтом подземных коммуникаций, коллекторов, помещений и вообще сооружений непонятного назначения.

Не все командиры привлечённых подразделений согласились с планом Морпеха. Кто-то скептически оценивал силы и средства, кто-то не был уверен в положительном результате, кто-то не очень верил в физические и психические возможности своих бойцов. Конечно, пройти пару километров по трубе диаметром от восьмидесяти сантиметров до метра двадцати, заполненной ледяной водой и грязью, задыхаясь от нехватки воздуха – выше сил человеческих. Но бригады «Ветераны», «Волки»[65], «Невский» давно сражались за пределами возможного.

Проход готовили «Ветераны»: расчищали дно и стенки трубы от липкой и вязкой, с тошнотворным запахом грязи, откачивали воду, а разведчики, облачившись