Прокси-войны. Армия невидимок всегда победит - Эндрю Мамфорд

я предвижу, заключается в том, что мы вступили на путь, не так уж сильно отличающийся от пути бывшего Советского Союза немногим более десяти лет назад. Она рухнула по трем причинам — внутренние экономические противоречия, чрезмерное напряжение империи и неспособность к реформам. Во всех смыслах мы были намного богаче из двух сверхдержав времен холодной войны, так что, безусловно, потребуется больше времени, чтобы подобные невзгоды сделали свое дело. Но нигде не написано, что Соединенные Штаты под видом империи, доминирующей в мире, должны существовать вечно. Последствия второй половины двадцатого века только начались.

Чалмерс Джонсон. Кардифф, Калифорния. Октябрь 2003

Глава первая. Копьеносец империи

Вместо того чтобы демобилизоваться после окончания холодной войны, Соединенные Штаты неосмотрительно взяли на себя обязательство поддерживать глобальную империю. Эта книга — отчет о недовольстве, вызванном нашей политикой, и о видах экономического и политического возмездия, которое, особенно в Азии, может стать их урожаем в двадцать первом веке. Но прежде чем я перейду к порой прискорбным подробностям американской империи, читатель, возможно, захочет немного узнать о том, кто я такой. То, как я пришел к взглядам, представленным в этой книге, может помочь объяснить, почему я выдвигаю их сейчас, спустя десятилетие после окончания холодной войны.

Пятьдесят лет назад, накануне Корейской войны, я был студентом Калифорнийского университета в Беркли по специальности «экономика». Я вообще не думал о Восточной Азии, но, как и большинство американцев, я рассматривал коммунистическую революцию в Китае как опасное, глубоко тревожащее событие в растущей конфронтации нашей страны с тем, что мы тогда называли «коммунистическим блоком». Действовала воинская повинность, и любой молодой человек должен был пойти в армию — кратчайший, но самый опасный, неприятный и неблагодарный способ пройти обязательную службу — или присоединиться к военно-морскому флоту либо военно-воздушным силам для более длительного, но менее трудоемкого прохождения службы.

Я выбрал военно-морской флот — или, скорее, я просто попал в него. Мой отец служил на военно-морском флоте. Во время Первой мировой войны он отправился в Европу рядовым матросом на старом «Сент-Луисе». Летом 1943 года, во время Второй мировой войны, его корабль был потоплен японской торпедой дальнего действия в бухте Айрон Боттом на Гуадалканале. Он выжил и находился в резерве, когда в 1950 году, когда началась Корейская война, его «активизировали» и отправили в Японию для последнего броска на военно-морскую службу. Два моих старших кузена воевали на флоте в заливе Лейте, и мысль о том, что мужчины из моей семьи будут выполнять свой воинский долг на флоте, воспринималась более или менее как должное.

Будучи студентом, я поступил в резерв военно-морской авиации на военно-воздушной базе в Окленде. Я был помощником авиационного машиниста третьего класса и летал на старых торпедоносцах Grumman Avenger. В отличие от подразделения моего отца, моя резервная эскадрилья никогда не участвовала в Корейской войне. Проведя два лета на тренировках и получив степень бакалавра в 1953 году, я стал новоиспеченным прапорщиком.

То, что произошло дальше, изменило мою жизнь, но также было типичным явлением времен холодной войны. Когда мы получили назначение на флот, я был встревожен, обнаружив, что меня назначили на корабль, у которого даже не было названия, — USS LST-883, входящий в состав десантных войск, базирующихся в Японии. Никаких гламурных авианосцев в Средиземном море для меня не было; я превратился в ржавое ведро на Серой Линии. Старший старшина, который был моим инструктором, сказал мне в своей грубой манере: «Джонсон, ты этого не знаешь, но тебе повезло. Те ребята, которые пойдут на авианосцы, будут всего лишь мальчиками на побегушках, но вы отправитесь на корабль всего с шестью офицерами. Вам будут поручены важные дела, которые нужно будет сделать быстро, и вам не придется тратить много времени на щелканье каблуками или вылизывание ботинок». Как оказалось, он был абсолютно прав.

Однажды ночью в конце лета 1953 года я обнаружил, что взбираюсь по отвесному трапу LST, пришвартованного к бую в гавани бывшей японской военно-морской базы в Йокосуке, которая тогда, как и сегодня, была штаб-квартирой Седьмого флота США. Используемые для высадки танков непосредственно на плацдарм во время десанта, LST представляют собой дизельные плоскодонные корабли с носовыми дверями. Лишенные какого-либо киля, они все время качаются, даже стоя на якоре, и здесь не место тем, кого укачивает. Я поднялся на борт «Хати-хати-сан» (883 на японском языке) в качестве офицера связи и покинул борт два года спустя в качестве оперативного офицера.

Хотя мы помогали морской пехоте и армейским подразделениям отрабатывать высадку морского десанта в Корее и Японии и дважды пересекали Тихий океан на максимальной скорости десять узлов, наши дизельные двигатели регулярно выходили из строя. «883-й» довольно долго находился в ремонте либо на военно-морских базах Йокосука, либо в Сасебо. За исключением нескольких выходных в Тихуане, это было мое первое длительное пребывание за пределами Соединенных Штатов, и я был очарован Японией. Поэтому я начал жадно читать ее историю и литературу. Рождество 1953 года я провел в Киото, среди старых храмов Хигасиямы; тогда, в этой бедной послевоенной стране, они все еще были покрыты сорняками и находились в серьезном запустении. Я начал изучать этот язык со старым японским морским офицером, который на самом деле не верил, что иностранец может выучить его, но все равно был рад, что ему платят за уроки.

Потерпевшая поражение в войне Япония 1950-х годов так же отличалась от Японии сегодняшнего дня, как Соединенные Штаты эпохи Великой депрессии от современной мировой «одинокой сверхдержавы». Те из нас, кого тогда привлекала Япония, и представить себе не могли, что два десятилетия спустя это будет первое «чудо» экономики Восточной Азии. Что привлекло нас, так это аспекты художественной и философской культуры великой державы, которые предлагали иностранцу из Соединенных Штатов по-настоящему свежие идеи. Несмотря на то что американская оккупация закончилась годом ранее, я считал само собой разумеющимся, что «Силы Организации Объединенных Наций» заслуживают того, чтобы ездить в отапливаемых железнодорожных вагонах, в то время как граждане Японии дрожали в ледяных вагонах, часто без окон, в конце поезда. Мне также не показалось необычным, что у некоторых предпринимателей Йокосуки хватило здравого смысла построить высококлассный публичный дом исключительно для американских военно-морских офицеров.