Прокси-войны. Армия невидимок всегда победит - Эндрю Мамфорд

на земле последней имперской державы. Возможно, подобное мышление является второй натурой любой империи. Вероятно, римлянам не показалось странным присутствие их войск в Галлии, а британцам — в Южной Африке. Но то, что недосказано, не менее реально и не лишено последствий только потому, что это не является частью какого-либо текущего внутреннего обсуждения.

Я считаю, что американцам давно пора начать подобную дискуссию, чтобы они задумались, почему мы создали империю — слово, которого мы избегаем, — и какими могут быть последствия нашей имперской позиции для остального мира и для нас самих. Не так давно то, как мы разместили гарнизоны по всему миру, можно было обсуждать гораздо более открыто и комфортно, потому что объяснение, казалось, лежало под рукой — в самом существовании Советского Союза и коммунизма. Если бы катастрофа в Италии произошла двумя десятилетиями раньше, это показалось бы не меньшей трагедией, но многие американцы утверждали бы, что, учитывая холодную войну, подобные инциденты были неизбежной платой за защиту демократий, таких как Италия, от угрозы советского тоталитаризма. С исчезновением любой военной угрозы, хотя бы отдаленно сравнимой с той, которую представлял бывший Советский Союз, таких «издержек» стало легко избежать. Американские вооруженные силы могли бы быть давно выведены из Италии, как и с других иностранных баз. То, что это было не так и что Вашингтон вместо этого делает все, что в его значительных силах, чтобы увековечить структуры времен холодной войны, даже без оправдания холодной войны, выставляет такие зарубежные развертывания в новом свете. Для тех, кто хочет взглянуть, они стали ярким свидетельством имперского проекта, который скрыла холодная война. Побочные продукты этого проекта, вероятно, создадут резервуары негодования против всех американцев — туристов, студентов и бизнесменов, а также военнослужащих, — которое может привести к летальному исходу.

Для любой империи, включая непризнанную, существует своего рода баланс, который накапливается с течением времени. Военные преступления, несчастные случаи и зверства составляют лишь одну категорию в дебетовой части баланса, которую Соединенные Штаты накапливали, особенно после окончания холодной войны. Чтобы привести пример совершенно иного рода списания средств, возьмем Южную Корею, нашего давнего союзника. В канун Рождества 1997 года она объявила себя финансовым банкротом и передала свою экономику под руководство Международного валютного фонда, который, по сути, является институциональным суррогатом правительства Соединенных Штатов. Большинство американцев были удивлены экономическими катастрофами, которые обрушились на Таиланд, Южную Корею, Малайзию и Индонезию в 1997 году, а затем распространились по всему миру, нанеся ущерб экономике России и Бразилии. Они с трудом могли себе представить, что правительство США могло приложить руку к их возникновению, даже несмотря на то, что различные американские ученые мужи и экономисты выражали открытую радость по поводу этих бедствий, которые ввергли миллионы людей, ранее питавших надежды на достижение экономического процветания и безопасности, в самую ужасающую нищету. В худшем случае американцы восприняли экономический кризис в таких странах, как Индонезия и Бразилия, как свидетельство того, что выгодная политика «глобализации», поддерживаемая Америкой, работает — что мы эффективно помогаем реструктурировать различные экономики по всему миру, чтобы они выглядели и работали больше как наша.

Прежде всего экономический кризис 1997 года был воспринят как свидетельство того, что наши главные доктринальные конкуренты — быстрорастущие капиталистические экономики Восточной Азии — вряд ли были столь конкурентоспособны или успешны, как они себе представляли. В новогоднем комментарии обозреватель Чарльз Краутхаммер размышлял: «Наш успех — это успех американской капиталистической модели, которая ближе к видению свободного рынка Адама Смита, чем любая другая. Гораздо ближе, конечно, чем азиатский патерналистский клановый капитализм, который так соблазнил критиков американской системы во время лопнувшего азиатского пузыря».

По мере углубления глобального кризиса наше правительство, казалось, больше всего боялось того, что контракты на закупку нашего оружия теперь могут не выполняться. Той зимой министр обороны Уильям Коэн совершил специальные поездки в Джакарту, Бангкок и Сеул, чтобы убедить правительства этих стран использовать все более дефицитные валютные средства для оплаты американских истребителей, ракет, военных кораблей и другого оборудования, которое Пентагон продал им до экономического коллапса. Он также остановился в Токио, чтобы призвать обеспокоенное японское правительство к крупной продаже, о которой еще не договорились. Он хотел, чтобы Япония инвестировала в систему противоракетной обороны театра военных действий, или TMD, противоракетные комплексы, которые Пентагон пытался заставить японцев купить в течение десятилетия. Никто не знал тогда и не знает сейчас, сработает ли TMD вообще — за пятнадцать лет попыток перехвата лишь несколько ракет в ходе по существу фальсифицированных испытаний достигли своих целей, — но это, несомненно, дорого, и продажа оружия, как внутреннего, так и зарубежного, стала одной из важнейших задач Пентагона.

Я считаю, что расточительная трата наших ресурсов на неуместные системы вооружений и экономический кризис в Азии, а также непрерывная череда военных «аварий» и террористических атак на американские объекты и посольства — все это предзнаменования кризиса двадцать первого века в неформальной империи Америки, империи, основанной на распространении военной мощи во все уголки мира и на использовании американского капитала и рынков для форсирования глобальной экономической интеграции на наших условиях, чего бы это ни стоило другим. Предсказывать будущее — это предприятие, за которое ни один вдумчивый человек не поспешил бы взяться. Какую форму наш имперский кризис, вероятно, примет через годы или даже десятилетия, конечно, знать невозможно. Но история показывает, что рано или поздно империи достигают таких моментов, и кажется разумным предположить, что мы чудесным образом не избежим этой участи.

Однако от чего мы освободились, так это от любого подлинного осознания того, как мы могли бы выглядеть в глазах других людей на этом земном шаре. Большинство американцев, вероятно, не знают о том, как Вашингтон осуществляет свою глобальную гегемонию, поскольку большая часть этой деятельности проходит либо в относительной тайне, либо под удобными рубриками. Многим, возможно, для начала будет трудно поверить, что наше место в мире даже складывается в империю. Но только когда мы придем к пониманию того, что наша страна извлекает выгоду из структур империи, созданной ею самой, и попала в ловушку, мы сможем объяснить многие элементы мира, которые в противном случае ставят нас в тупик. Без веских объяснений мы вряд ли сможем разработать политику, которая принесет нам устойчивый мир и процветание в мире после окончания холодной войны. Что пошло не так в Японии после полувека роста, управляемого правительством под защитой США? Почему появление сильного Китая должно быть