Прокси-войны. Армия невидимок всегда победит - Эндрю Мамфорд

кому-то невыгодно? Почему американская политика в отношении прав человека, распространения оружия, терроризма, наркокартелей и охраны окружающей среды кажется столь многим иностранцам воплощением лицемерия? Должны ли принадлежащие американцам и управляемые ими транснациональные компании быть инструментами, бенефициарами или противниками внешней политики Соединенных Штатов? Действительно ли свободный поток капитала так же ценен, как свободная торговля сырьевыми и промышленными товарами? На такого рода вопросы можно будет ответить только тогда, когда мы начнем понимать, что такое Соединенные Штаты на самом деле.

Если Вашингтон является штаб-квартирой глобального военно-экономического доминиона, ответы будут совсем иными, чем если бы мы думали о Соединенных Штатах просто как об одной из многих суверенных наций. У империи есть логика, отличная от логики нации, и действия, совершенные на службе империи, но никогда не признаваемые таковыми, имеют тенденцию преследовать будущее.

Термин «ответный удар», который чиновники Центрального разведывательного управления впервые изобрели для собственного внутреннего использования, начинает распространяться среди студентов, изучающих международные отношения. Это относится к непреднамеренным последствиям политики, которая держалась в секрете от американского народа. То, что ежедневная пресса называет злонамеренными действиями «террористов», или «наркобаронов», или «государств-изгоев», или «незаконных торговцев оружием», часто оказывается ответом на более ранние американские операции.

Сейчас широко признано, например, что взрыв самолета рейса 103 авиакомпании Pan Am в 1988 году над Локерби, Шотландия, в результате которого погибли 259 пассажиров и 11 человек на земле, был ответом за воздушный налет администрации Рейгана на Ливию в 1986 году, в результате которого погибла падчерица президента Муаммара Каддафи. Некоторые в Соединенных Штатах подозревают, что другие события также могут быть объяснены как последствия имперских действий. Например, эпидемия употребления кокаина и героина, охватившая американские города в течение последних двух десятилетий, вероятно, частично была вызвана действиями офицеров вооруженных сил Центральной и Южной Америки или коррумпированных политиков, которых ЦРУ или Пентагон когда-то обучали или поддерживали, а затем поставили на ключевые государственные посты. Например, в Никарагуа в 1980-х годах правительство США организовало масштабную кампанию против социалистически ориентированного сандинистского правительства. Затем американские агенты смотрели сквозь пальцы, когда Контрас, обученные ими военные повстанцы, заключали сделки по продаже кокаина в американских городах с целью покупки оружия и припасов.

Если последствия употребления наркотиков трудно отследить до их источника, то взрывы бомб, будь то в посольствах США в Африке, Всемирном торговом центре в Нью-Йорке или жилом комплексе в Саудовской Аравии, где проживали американские военнослужащие, — это другое дело. Террорист для одного человека — это, конечно, борец за свободу для другого, и то, что официальные лица США называют неспровоцированными террористическими нападениями на своих невинных граждан, часто подразумевается как возмездие за предыдущие имперские действия Америки. Террористы нападают на невинные и незащищенные американские объекты именно потому, что американские солдаты и моряки, стреляющие крылатыми ракетами с кораблей в море, или сидящие в бомбардировщиках B-52 на чрезвычайно больших высотах, или поддерживающие жестокие и репрессивные режимы из Вашингтона, кажутся неуязвимыми. Как писали члены Совета по оборонной науке в отчете 1997 года заместителю министра обороны по закупкам и технологиям, «исторические данные показывают сильную корреляцию между участием США в международных ситуациях и увеличением террористических атак против Соединенных Штатов. Кроме того, военная асимметрия, которая лишает национальные государства возможности участвовать в открытых нападениях на Соединенные Штаты, стимулирует использование транснациональных субъектов [то есть террористов из одной страны, совершающих нападения в другой]».

Наиболее прямая и очевидная форма ответного удара часто возникает, когда жертвы дают отпор после секретных американских бомбардировок, или спонсируемой США кампании государственного терроризма, или спланированного ЦРУ свержения иностранного политического лидера. Сегодня во всем мире можно увидеть, как закладывается основа для будущих форм обратной связи. Например, подсчитано, что с войны в Персидском заливе с 1991 по 1998 год спонсируемая США блокада Ирака времен Саддама Хусейна способствовала гибели примерно полумиллиона иракских мирных жителей из-за болезней, недоедания и неадекватного медицинского обслуживания. Советник президента Клинтона по национальной безопасности Сэнди Бергер гордится мыслью о том, что эта блокада была «беспрецедентной по своей жестокости во всей мировой истории». К 1999 году это все еще не привело к свержению Саддама Хусейна, что было единственной целью американской политики в этом регионе, но обеспечило то, что выжившие иракцы, скорее всего, затаили обиду на американское правительство и его граждан. В то же время внедрение «военизированных тайных операторов ЦРУ» в группы послевоенных инспекторов ООН по вооружениям в Ираке, которым было поручено раскрыть усилия Саддама Хусейна по разработке оружия массового уничтожения, привело к тому, что один из самых многообещающих экспериментов в области контроля за нераспространением был навсегда запятнан.

Ответный удар сам по себе может привести к еще большему ответному удару по спирали деструктивного поведения. Хорошей иллюстрацией этого является реакция правительства на взрывы 7 августа 1998 года в зданиях американских посольств в Найроби и Дар-эс-Саламе, в результате которых погибли 12 американцев, 212 кенийцев и танзанийцев и около 4500 получили ранения. Правительство США незамедлительно возложило вину на Усаму бен Ладена, саудовца, который долгое время осуждал правителей своей страны и их американских союзников. 20 августа Соединенные Штаты нанесли ответный удар, выпустив почти восемьдесят крылатых ракет (стоимостью 750 000 долларов КАЖДАЯ) по фармацевтическому заводу в Хартуме, Судан, и старому лагерю моджахедов в Афганистане. (Одна ракета отклонилась от курса на четыреста миль и упала в Пакистане.) Обе ракетные цели были идентифицированы американской разведкой как предприятия или учебные районы, связанные с бен Ладеном или его последователями. Однако вскоре выяснилось, что разведданные в обоих местах были ошибочными и что ни одна цель не могла быть связана с теми, кого подозревали в нападении на посольства. 2 сентября 1998 года министр обороны США заявил, что он не знал о том, что завод в Хартуме производит лекарства, а не нервно-паралитический газ, когда рекомендовал атаковать его. Он также признал, что связь завода с бен Ладеном была в лучшем случае «косвенной». Тем не менее президент Клинтон продолжал настаивать на том, что он отразил «непосредственную угрозу нашей национальной безопасности», а госсекретарь Мадлен Олбрайт назвала Судан «гадючим гнездом террористов».

Представители правительства продолжают оправдывать эти атаки как «сдерживающие» терроризм, даже если цели оказались не имеющими отношения к какому-либо ущербу, нанесенному объектам Соединенных Штатов. Таким образом, в будущем в мире появляются возможности для отдачи. Те же представители игнорируют тот факт, что предполагаемый организатор взрывов в посольстве Бен Ладен является бывшим протеже Соединенных Штатов.