Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

Парашют, пытавшийся оторваться от привязи и улететь в тёплые края, доверия не внушал. А уж сколько разговоров, что с вышки прыгать страшнее, чем из самолёта: и земля слишком близка, и нет уверенности, что в случае непредвиденной ситуации успеешь что-то предпринять. Говорят, скоро вышки вообще перестанут использовать, слишком травмоопасны. Наверное, в шахту спускаться надёжнее. Да и кто сказал, что он продолжит учёбу в Рязанском десантном? Уже приезжали вербовать на учёбу «покупатели» из службы охраны президента, спецсвязи, военного института иностранных языков…

Инструктор знал своё дело туго. Осмотрел обувь будущих «сигальщиков», заставил попрыгать с трамплинчиков разной высоты, разминая голеностопы. Требования что к другу – мастеру спорта, что к перворазнику-суворовцу различий не имели. Каждого самолично перепоясал лямками подвесной системы, за которую наверху прицепят парашют.

Первый пролёт Артём прошагал по трапу за инструктором достаточно бодро, ни дать ни взять Гагарин поднимается в ракету. Но только болезни даром не проходят. Уже на третьем пролёте стали неметь ноги, сбиваться дыхание. Одно дело, ты поднимаешься в небо в закрытой кабинке на колесе обозрения, пусть и под 13 номером, и совершенно другое – сам лезешь в него по сваренным из тонких прутьев ступенькам. Да и сама вышка, похоже, начала качаться от ветра и их веса. Неужели инструктор не видит этого?

Вниз смотреть становилось откровенно страшновато, четыре металлические опоры вышки, сужающиеся кверху, не внушали уверенность. Бегущие низкие облака создавали впечатление, что верхняя площадка заваливается и с неё можно соскользнуть, даже не успев прицепиться к парашюту. Кому и что они сейчас доказывают? При официальном прыжке наверняка выверили бы всё более тщательно, сопоставили все риски, а тут по дружбе, без контроля… К тому же у него реальная одышка и кружится голова. И колени не держат. Никогда дрожи в них не ощущал – ни когда валил миномётчика, а затем убегал по горящей степи, ни даже в заточении в погребе. Значит, от высоты. Может, хватит ума у Гречина отложить прыжок до лучших времён?

– Ещё немного, – подбодрил сверху инструктор. Уж он-то более других должен понимать опасность авантюры. Хромота откуда? Правильно, неудачно приземлился. Гречин говорил, что во время прыжка в Арктике. Сам тоже там поломался, почему и списали на гражданку. Тем не менее лезут вверх. Хуже детей… – Бит не битого везёт, – всё понимал и помнил Серёга.

Артём не верил уже не только дрожащим ногам на прутиках-ступеньках, но и рукам. Он не знал, как поднимались для прыжка ребята из взвода, может, у них погода была другая и вышка посовременнее, а тут чуть отклонишься и загремишь спиной вниз…

– Хорошо-то как! – подпевая другу, восторженно издевался снизу взводный.

Но почему лесенка не огорожена? Ведь и впрямь неудержимо тянет откинуться спиной, словно на ней находится тяжеленный рюкзак дядь Лёши. Когда вылезал через трубу из подвала, ощущал спиной и плечами опору, а здесь…

Дополз до верхней площадки без сил. Решётчатый пол давал хоть и дырчатую, но опору, при этом сил встать на ноги не нашлось, и он остался сидеть. Всё продувается, просматривается, даёт понять, что ты земле уже не принадлежишь. По периметру имелись ограждения в виде лееров, но чтобы вцепиться в них, требовалось встать и сделать несколько шагов в безвоздушном пространстве. Да и какая это опора? Те же самые прутики, из которых сделаны ступеньки, непонятно по каким законам зависшие в небе вместо того, чтобы рухнуть на землю.

Сзади подпирал капитан, и чтобы освободить место, Артём встал. Прошмурыгал, словно по палубе качающегося корабля, до лееров. Близко не подошёл, там под ногами сразу начинался ничем не ограниченный край. Тут с крыши собственного дома не спрыгнешь, а сейчас под ногами порядка пятнадцати этажей…

Пойманный за уздцы инструктором парашют упирался всеми 28-ю стропами, не желая подтягиваться к людям. Возжелали оседлать и съехать на нём к земле? А по пацанским понятиям, как поднялись ножками на «стрелку», так ими желательно спуститься и обратно!

Только не парашюту командовать, чем заниматься людям, поднявшимся на земной Эверест.

– Поддувает, – наконец, признал опасность прыжков инструктор.

Тут и ежу понятно, что ветер впечатает любителей острых ощущений в ребристый каркас вышки. Так что отмена…

– Четыре метра в секунду, – определил Гречин, подставив ветру потное лицо. – Ещё два в запасе есть.

Посмотрели на Артёма: ты готов? Им бы приехать на Донбасс. Попасть под обстрелы. Посмотрел бы он тогда на их лица. Только пусть знают: он прыгнет, даже если разобьётся. А станут и дальше мнить о своём превосходстве, он может шагнуть за барьерную цепочку и без парашюта. Но не потерпит усмешек над собой! Никогда. Он устал.

Капитан словно почувствовал отчаянную обречённость подчинённого, изменился в лице. Перегородил выход.

– Суворовец Воевода!

– Я, – не став даже принимать строевую стойку, просто по обязанности откликнулся Артём.

– Именно сейчас, перед твоим первым прыжком, под твоим первым куполом парашюта, на первой взятой высоте я хочу сообщить известие от командира твоего блок-поста.

Он улыбнулся и, в отличие от Артёма, вместе с хромым Серёгой принял стойку «смирно». Что за цирк? При чём здесь «Матвей»?

– За совершение воинского подвига ополченец Воевода Артём Николаевич командованием блок-поста «Т» представлен к государственной награде ДНР.

– Ура. Ура! Ураааа! – прокричал изображавший воинский строй инструктор, наверняка заранее знавший, что объявит его арктический друг. А тот протянул Артёму руку для поздравления.

Ради рукопожатия Артём смог разжать мёртво вцепившиеся в ограждение пальцы. Его – к награде? За миномётчика? А почему не сказал об этом сам «Матвей»? Или написать представление – это не значит, что его подпишут в Донецке? Может, и подполковник Зазимко приходил в больницу удостовериться, что он реально существует? Но неужели правда? Или Гречин придумал всё на ходу для поддержки боевого настроя? Так ведь он уже принял решение, что прыгнет без каких-либо условий, а тем более не из-за награды, к которой всего лишь только представили. Будет вам для училища 99-й прыжок, не волнуйтесь. За ним не заржавеет.

– Кто первый? – поинтересовался для проформы инструктор.

Гречин посмотрел на Артёма, отдавая ему право выбора. Только это не всегда хорошо – принимать решение. Лучше действовать по приказу. Правильнее было посмотреть за командиром: как отталкиваться, группироваться и приземляться. Но не хватало ещё, чтобы только что кричавшие ура в его честь десантники усомнились в его решимости. Только ведь если что…

– Я, – опережая подчинённого, вдруг сделал шаг к инструктору Гречин. Извинился перед оставшимся на вторых ролях воспитанником: – Сто лет не прыгал, не терпится. А ты смотри, как и что делать во