Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

Приметой времени стали медицинские маски на лицах прохожих: столица первой начала реагировать на какой-то вирус с короной, но даже это делала весело, с настроением. Позабавили маски у девчат с профилем Пушкина и надписью «Подруга дней моих суровых». Кто-то ради смеха ходил в противогазе, мелькали кошачьи и волчьи мордахи, но это не внушало тревоги, вызывало лишь улыбки.

– А можно глянуть Мавзолей Ленина? – вспомнив очередь из одноклассников к себе в палату, попросил Артём конвоира. Конечно, очередной охранник, а не офицер-воспитатель. Сколько его будут так возить по России?

Мавзолей оказался закрыт: на Красной площади сооружали гигантский каток. По брусчатке шли непрерывные экскурсии, и в какой-то момент Артём отметил в толпе сгорбленную, как под неизменным рюкзаком, спину окружённого детьми мужика – почти как у лесничего. Столкнуться с ним в многомиллионной столице – всё равно что увидеть Путина на площадке нулевого километра российских дорог, и Артём перевёл взгляд на часы Спасской башни, бившие куранты. Замер, потому что они напомнили об обстреле «Васильком» родного посёлка. Как всё перемешано в этом мире – эпидемия, Пушкин, война, кремлёвская ёлка, суворовское училище…

– Отож! – в наступившей после боя часов тишине услышал-распознал в общем гомоне знакомое словечко и на этот раз встрепенулся: всё-таки дядя Лёша?

Наседкой выглядывая с помощью своей длинной шеи окруживших школьников, он вёл их как раз мимо Артёма.

– Опаздываем, не задерживаемся!

– Дядь Лёша!

Для того встреча нос к носу с донбасским знакомцем оказалась не меньшей неожиданностью. Под полное удивление как своих сопровождающих, так и капитана, сграбастал Артёма в объятия.

– Ты откуда? Из Донецка, что ли?

– Отож! – с улыбкой отозвался Артём, и они вновь родственно обнялись.

– Та-а-ак, – лесничий вновь посмотрел на часы. – Мы горим. Билеты на кремлёвскую ёлку дали, наша с тобой победила, – он совсем по-молодёжному сложил из пальцев V, признавая Артёма соавтором победы. – Я и выпросил для ребят из лесничества билеты вместо «шевроле». Зачем нам третья машина, да? Вот так встреча. А ты куда? Здравствуйте, – наконец, уделил внимание и сопровождающему офицеру. – У вас есть минутка? Проводите нас до Кутафьей башни, вход там. И переговорим хоть немного. Алёнка! Доча.

К нему протиснулась сквозь малышню самая высокая из группы плотненькая девчушка. Привычно прильнула под руку отца.

– Моя младшая, истинная лесовичка. А это тот самый донецкий Артём, о котором я тебе рассказывал. Займите друг друга.

Сам с капитаном начал прокладывать путь через Александровский сад. Из-за дефицита времени говорили оживлённо, донецкие новости для лесничего оказались неожиданными, и тот несколько раз с удивлением оглянулся на Артёма.

– Папка о тебе и вправду рассказывал, – пробовала занять того разговорами Алёна. – Что ты поехал туда, где стреляют.

– Ага. Но сначала на границе съел тебя.

Девочка от неожиданности остановилась, и Артём довольно улыбнулся шутке:

– Шоколадку «Алёнка». Отец тебе, скорее всего, хотел принести из леса: маленьким девочкам всегда приносят гостинцы от зайчика. А тут я, голодный серый волк.

Про маленькую девочку Алёнке не понравилось, отец её взял с собой как раз в помощь, чтобы малышня не разбрелась по Москве…

– Я в одиннадцатом.

– О, как я. А по физике сейчас какой параграф проходите?

Алёна остановилась, не понимая, шутит спутник или в самом деле интересуется школьной программой. Но поскольку номера параграфа всё равно не помнила, решила не отвечать. А тут и отец обернулся, подозвал Артёма, обнял за плечи:

– А стропорез-то тебя ждёт. Знатная штука. В лесничестве обзавидовались, особенно бывшие десантники. Отож! Золотые горы обещали за него. Жаль, не знал, что встретимся, а то бы захватил. Срочно нужен?

– По чесноку – да.

– В самое ближайшее время доставим на своё место в Туле, – пообещал лесничий. Но посмотрел при этом на капитана, словно они уже договорились об этом, а обещанием Артёму просто закрепляли договор.

Распределение ролей Артёма волновало меньше всего. За все напасти, свалившиеся на него в последнее время, встреча на Красной площади выглядела подарком судьбы. А стропорез вообще снимает многие вопросы по возвращении. И он теперь знает, на что потратит декабрьскую зарплату. Не на розовый плюшевый чехольчик к мобильнику Татьяне, а купит хороший нож лесничему. С огромной шоколадкой «Алёнка». И на этот раз адрес и телефон запишет если не гвоздём на Кремлёвской стене, то в блокнот Гречина или даже себе на руку.

У Кутафьей башни кивнул Алёнке, прижавшей к груди руки в варежках с вышитыми красными ёлочками: шоколадка и впрямь за мной! Обнялся с лесничим.

Остался доволен встречей и Гречин. Расщедрился:

– Есть предложение посвятить оставшееся до поезда время воздушно-десантной подготовке. Серёга, мой товарищ по службе, приглашает. Как на это смотришь?

– Будем укладывать парашюты на Красной площади? – не без иронии поинтересовался Артём. Хотя в Москве всё возможно. – Только она уже занята фигуристами.

Капитан посмотрел на свои часы, хотя циферблат на Спасской башне выглядывал из-за стены. Какая же у людей сила привычки! Крёстный однажды забрал спички у желавших прикурить бойцов, подав жаждущему горящую веточку из костра…

– Укладка для тебя – пройденный этап. Взвод за время нашего отсутствия отпрыгал с парашютной вышки, а мы что, лыком шиты? Между прочим, цифра прыжков зафиксировалась на отметке 98. Покорим соточку?

Артём с недоверием посмотрел на сопровождающего. Это ему-то, имеющему сотни прыжков, зудит прыгнуть с 28 метров? Играет в доброго и мудрого воспитателя? Хочет, чтобы он вернулся в училище с прыжком? Это косвенно говорит о том, что во взводе и впрямь сложилось мнение: Артём сбежал из училища из-за страха перед высотой…

Сделал вид, что не распознал воспитательную многоходовку командира, подыграл равнодушным пожатием плеч: время до электрички убивать и впрямь надо, можно посмотреть и вышку. Только где ей разместиться в столице, если дома стоят выше неба? Может, с крыш и прыгают? Москва на чудиках и держится, нормальному человеку в ней не выжить. Впрочем, на десантной подготовке им тоже подмигивали:

– Нормальный человек из нормально летящего самолёта сам добровольно выпрыгивать не станет.

Гречину с его званием мастера спорта и всевозможным чемпионством по парашютному спорту никаких проблем не составило отыскать вышку в Тушино, где им навстречу вышел слегка подхрамывающий друг Серёга. Всё же тех, кто гуляет по небу на парашютах, не так много, и если не лично, то через одну-две фамилии все обо всех знают.

– Сегодня ветерок, правда, – кивнул он на верхнюю площадку вышки, к оградительному лееру которой тросом был привязан тренировочный купол.

– Пойдёт, – оценил уровень непогоды Гречин. А глаза уже горели, ноги готовы были взбегать по всем пяти пролётам. Пригласил к своей