Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

Словно прочёл мысли Артёма. А может, и впрямь зудело на прыжок. Или капитан просто отдаёт ему славу сотого прыжка? Вот так запросто?

Инструктор привычно прицепил лямки парашюта к подвесной системе друга, проверил надёжность крепления и снял хиленькую цепочку с проёма-выхода, успев неодобрительно покачать головой. Похоже, он сомневался в необходимости прыжка для капитана, но тот сжал тонкие губы и, чтобы прекратить недомолвки, оттолкнулся от кованой бровки.

Купол принял вес, качнул раза два парашютиста и спокойно доставил на припорошенную снегом землю. Капитан не стал форсить и принимать удар о землю ногами, по приземлении сразу завалился на бок, как и требуют инструкции.

Ничего страшного и необычного Артём не отметил, да и площадка уже не уплывала вслед за небом, обрела устойчивость. Прогремел вниз груз-противовес, возвращая к мачте освобождённый купол.

– Давай, герой, – прицепил инструктор лямки к подвеске Артёма. И слово «герой» прозвучало без иронии. Только вот купол сразу потащил Артёма к проёму, и хорошо, что инструктор сдержал его, давая время сгруппироваться. – Первый пошёл!

Знаменитая десантная команда, сопровождаемая, как правило, тычком в спину. В транспортном самолёте десантники бегут к открытому люку хотя и в строгой очерёдности, но всё равно как стадо бизонов, и уж там остановиться практически невозможно. Затопчут и всё равно сметут вниз, в ВДВ движения назад нет. Хуже, когда прыжки одиночные и требуется личное мужество.

В самый последний момент Артём всё же закрыл глаза. Кажется, даже что-то прокричал. Осознал себя, лишь почувствовав рывок за плечи: ура, купол не отцепился.

Тут же его бросило на вышку, но длины строп не хватило припечататься к железному каркасу. Игоря Анатольевича тоже бросало, он видел. А вот уже и земля. Так быстро?

Приготовиться к встрече с ней не успел, его завалило на спину, но неба Артём не увидел из-за замершего над головой купола. Но – да! Есть прыжок! И ему понравилось! Он хочет снова в небо. Ещё один прыжок! Сто первый! Для Тани, он про неё совсем забыл.

Глава 15

За мужество и отвагу наградить…

Чтобы не томиться в ожидании Гречина и Воеводы в кабинете, Карагодин обходил училище. Заместители сидели в своих кабинетах, не позволяя себе уйти раньше начальника, и пришлось каждого выпроваживать домой. Команда выполнялась сколь охотно, столь и в недоумении: что за причина держит в стенах училища самого командира? Это отразится завтра на распорядке дня?

Отказывалась ехать домой лишь заведующая музеем боевой техники: утром перегоняли на вечную стоянку в училище «мясорубку», то есть «швейную машинку», она же «мельница» и к тому же «крокодил» – вертолёт Ми–8, основной трудяга всех последних войн. Вкупе с уже выстроенными по периметру училища образцами боевой техники он дополнит впечатление у суворовцев от идеально выверенного, безотказного, незаменимого в бою оружия. Но – железа.

Ему же предстояло соприкоснуться с душой парня, обожжённой войной.

Шёл по училищу, останавливая доклады остающихся на ночь дежурных офицеров-воспитателей. В который раз невольно сравнивал нынешние времена со своей давней учёбой в московской «кадетке». Что-то стало несомненно лучше, что-то он бы вернул из прежних времён.

Впрочем, послевоенные суворовцы, обучавшиеся семь лет, тоже наверняка находили изъяны сначала в трёхлетнем обучении ребят, потом в подготовке двухлеток. Но упор всегда делался всё же на военные дисциплины, аттестаты на руки выпускникам не выдавались вообще: их отсылали сразу в выбранные ими военные училища. Не допускалось даже мысли, что после суворовского ты не идёшь по военной стезе. Ныне же министр обороны, сам ратующий за укрепление армии, учит почти обратному:

«Элита страны – это профессионалы во всех профессиях, а не только военные».

Может, он и прав. Скорее всего, прав. Но только ведь родненькая тельняшка ближе к телу…

Остановился у стенда с фигурками оловянных солдатиков. Можно было приобрести набор у коллекционеров, но выставку собрали всем миром, бросив общий клич перед каникулами. Суворовцы, привозя игрушки из своих детских захоронок, вроде и с детством прощались, но и к общему делу приобщались. Пятиклашки до сих пор прибегают поздороваться со своими пулемётчиками, гренадёрами, матросами. В последнее время фигурки, правда, стали необъяснимо падать. Даже укрепили стенд, пока не поняли, что затеялась игра «Урони солдатика»: шлепками по стеклу требовалось повалить стоявшие под номерами фигурки, набрав наибольшее количество очков. Наиболее проворные стали приносить металлические линейки, просовывать между стеклами и валить нужное количество…

Второй этаж весь и во всём был посвящён сражениям, полководцам, героям. На каждую войну – свой стенд с наградами в натуральную величину, будь то русско-турецкие схватки, битвы со шведами или афганский поход.

Таким же планировали делать и первый этаж, но в какой-то момент, просматривая эскизы, Карагодин почувствовал, что атмосфера в училище перенасыщается войной.

– Так мы их за семь лет обучения перекормим армией, – Карагодин не стал смотреть на реакцию окруживших эскизы дизайнеров и своих заместителей. Остался верен своему командирскому мнению: – Первый этаж отдаём под искусство, делаем мини-Эрмитаж. Второй – да, баталии.

Искусство, как и положено, первым и подверглось атакам современности. Здесь высшим шиком среди детей считалось поменять буквы в цитатах, переиначивая слова. Наверняка и на сегодня где-то затесался «свежачок», но как ни всматривался в знакомые слова Карагодин, найти переиначку с ходу не смог. Надо вообще-то взять за практику: если в течение двух-трёх месяцев перестаёшь замечать стенд, значит, он приелся и перестал работать. А потому без сожаления его надо менять. Больше радовал конструкторский класс, где начали мастерить ракеты, яхты, паровозы. Министр обороны, кажется, прав: почувствовавшие вкус к изобретениям ребята могут пойти в конструкторские бюро на те же оборонные предприятия. Можно согласиться: они пока сами не понимают, кем хотят стать. В погоны и впрямь нет смысла загонять, обиженный на судьбу и весь мир офицер никогда не научит солдата защищать Отечество…

Подгадал время прибытия электрички и приезда донбасовцев минута в минуту. Гречин вошёл слегка боком, невольно прикрыл глаза от боли, когда Карагодин слишком эмоционально встряхнул его за плечи.

– Что? – спросил Карагодин напрямую.

– Да так… По мелочам.

– Что? – не давал отвести взгляд.

– Прыгнул с вышки, – сознался капитан и, понимая, что вызовет гнев начальства, перенёс разговор на другое: – Привет вам от Сергея Синицы, вспоминали…

– Что-о-о? – уточнение не принесло пользы, потому что Синица после увольнения из армии устроился работать инструктором по предпрыжковой подготовке в центральном клубе ДОСААФ. – Тебе же категорически запрещено это делать даже со второй ступеньки лестницы. Я тебя пригласил в училище не прыжками заниматься, а пацанов воспитывать!

– Так я и выполнял ваше поручение,