Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

А он зря пришёл на дискотеку. Мог прикинуться больным, ему бы поверили. И не следовало начальнику училища вручать награду. По крайней мере, прилюдно. Она донецкая, и Тула здесь ни при чём! Как же хочется домой, на Донбасс!

Пока же имелась возможность лишь снова забиться в угол. Плохо, что нельзя покидать зал: не танцуй, но присутствуй! А на деле загнали всех в сверкающую, наполненную музыкой, смехом, улыбками, но – клетку…

За происходящим наблюдал проходивший время от времени мимо зала ответственный за вечер майор Кубышка. Уже переодевшийся в повседневку Карагодин, перехвативший его на променаде, поинтересовался:

– Что наш герой?

– Жмётся к стеночке. Пока не боец. По крайней мере, в кругу дам.

– Своё танго начинается тогда, когда поймаешь цель в жизни.

– Да он, если откровенно, пока и по остальным дисциплинам не ахти…

Полковник не дал развить тему:

– Мы здесь не только образование даём, но и воспитываем характер. И прививаем нравственные качества. Стрелять научат в Рязани.

– Так точно, – мгновенно согласился Кубышка, хотя рота по всем показателям скатилась с первого на третье место именно из-за Воеводы. И спрашивается за этот провал с него, командира роты. Без скидок на форс-мажор.

– Я на совещание к губернатору. Чтобы был порядок.

Уж что-что, а порядок гарантируется, танцульки не в городском парке. Тем более поговаривают, что после Нового года освобождается должность заместителя начальника училища. Если Воевода так дорог всем и каждому, то почему бы не рассмотреть на выдвижение кандидатуру командира его роты? За учёбу не ручается, а порядок будет.

Артёма же занимали иные мысли. Наконец оставшись один, хотя и искоса, но насмотрелся на крест. Даже разделил его лучи на события. Верхний – это он проникает на позицию артиллеристов. Левый – вычисляет минометчиков. Нижний – уничтожает убийцу. Правый – поджигает степь и уходит от погони. На войне всё просто и понятно. Это вдали от неё появляются такие, как Чума.

Тот вырос словно джин из очередной танцевальной паузы. И не один. Рядом стояли со своими девчонками Димка, Славик, Фуражечка Олег, Шпагин. Возможно, все, кого замкомвзвода смог собрать на скорую руку.

– Ну что, будем бить? – задал он однокашникам неожиданный вопрос.

– Только не ногами, – предупредил командир отделения. – Никаких синяков. Иначе с меня спрос за дедовщину.

Олежек традиционно вскинул воображаемый горн и молча протрубил что-то бравурное.

– Что ж вы, товарищ подчинённый, не доложили о награде своим первым командирам и товарищам? – продолжал удерживать строгость момента Чумаченко, хотя становилось ясно, что ребята подошли поздравить. Или Чума даже этим подчёркивает своё снисходительное превосходство? Как же, оставил важные дела и сподобился похлопать по плечу. В таком случае поздравления может оставить при себе. Или поделиться ими с Таней. Нет, теперь уже с Зиночкой, рядом она…

– Что ты как ёжик, – понял его и обнял Димка Нестеров. Потормошил за плечи. – Поздравляем и гордимся. Потом всё расскажешь, идёт?

На Артёма навалились остальные, он почувствовал на плечах даже девичьи руки. Эх, а ему мечталось ощутить хотя бы пальчики Тани. В уединении…

Словно уловив желание, она дождалась освобождения Артёма из объятий и, словно боясь раздумать, отбросила зелёную прядь и поцеловала именинника в щёку.

– О! – оценил Чумаченко, но опять снисходительно, потому как дежурный поцелуй не значит в жизни ровным счётом ничего. Тем более и Ветка, поддерживая подругу, повторила то же самое со второй щекой конкурента.

– Ребята, нам здесь делать нечего, – продолжал улыбаться Чума, не упуская из-под контроля ситуацию, а у Зиночки – локоток. Бедная Таня. Ещё недавно она играла первую скрипку… – И у меня есть предложение: отныне и до конца службы на нашей груди могут висеть только боевые награды!

Решительно отстегнул свою колодку, отправил её в карман. Идеально подогнанный китель не предусматривал излишеств, карман затопорщился, но помарка в одежде стоила того. И как же понравилась эта решительность самому Чумаченко, на которого с восторгом посмотрела медсестра! Может, ради неё и делается этот широкий жест? А завтра его грудь вновь засияет, как у маршала Жукова?

За замкомвзвода последовали Фуражечка и Валера Шпагин, снявшие свои значки. Кроме синего парашютного треугольника. Это тоже награда. И она у всех, кроме Артёма.

Славик отвлёкся на чей-то голос, чтобы не слышать уговора. В плюсах оказался только Дима Нестеров, никогда не цеплявший юбилейных и общественных побрякушек: для него форма предназначалась исключительно для воинской службы, а не ношения блестяшек. Может, Чума саму идею у него и спёр, перевернув в личную выгоду? А значки парашютистов, освобождённые от соседства пустопорожних побрякушек, вдруг приобрели свою значимость, делая героями и их обладателей…

Зазвучало танго, и Чумаченко не был бы самим собой, не выкинь очередной фортель.

– Мадам, – подал он руку Ветке.

Та в недоумении оглянулась на растерявшуюся сестру, но отказать не осмелилась. В зале вместо ровного света от люстр принялись расчерчивать пространство лучи разноцветных прожекторов – ни на ком конкретно не задерживаясь, никому ничего не обещая. Своей выходкой Чума и Тане дал понять, что медсестричка в его жизни ноль целых ноль десятых, и самой Зиночке реверанс: вас намедни приглашал орденоносец на тур вальса, я благородно оставляю вас одних.

Но теперь Артёму предстояло делать выбор между двумя оставшимися дамами. Но Чума… Чума гениальный подлец. Как работает ум у этого человека?

– Наш герой нарасхват? – вышел из промелькнувшего фиолетового луча Гречин. Доставивший командира прожектор взметнулся ввысь, возвращаясь в космос. – Суворовец Воевода, вы не станете возражать, если я приглашу одну из ваших дам на танец?

Да здравствует капитан Гречин! Как же вовремя вернулся с рыбалки. Или охоты. А скорее всего, из госпиталя.

Тот поклонился, конечно же, медсестре, но счастьем и всеми цветами радуги от завертевшегося под потолком зеркального шара осветилось лицо Тани, избежавшей во второй раз отверженности. Долго же леший водил их по закуткам, прежде чем оставить одних. Но надо ли? Встреча – она Тане для удовлетворения самолюбия? Но он не желает никому подыгрывать, а тем более перед кем-то выламываться.

Понимал, что зря наговаривает на девушку, понятия не имеющую о его переживаниях. Сам себя обидел, сам и расплакался. Хотя хиханьки над «швейцарами» в парке – всё же реальность.

– Меня сегодня хоть кто-нибудь пригласит на танец? – глядя мимо Артёма, капризно надула губки Таня. Её зелёная прядь среди мельтешения разноцветных огней утратила оригинальность, сделав хозяйку стандартной участницей дискотеки. Или всё же разонравилась? Почему не