Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

– Нет, я готов ходатайствовать о присвоении ему звания вице-сержанта. Воеводу делает бойцом ответственность.

– Вы предлагаете ради этого снять кого-то с должности?

– Никак нет. У нас же есть в правительстве министры без портфеля.

Начальник училища сразу не отверг просьбу, и Гречин вдогонку напомнил о Донбассе:

– Товарищ полковник, и я ещё в Донецке обещал приехать к ним в кадетский корпус на 23 февраля. Как-никак, праздник общий. С двумя-тремя суворовцами. Может, затем какое-нибудь побратимство училищ организуется.

– Красивая идея. Проработайте все вопросы по маршруту и состав делегации.

– Я бы взял Воеводу и… Чумаченко.

Тут даже Кубышка вскинул голову вслед за Карагодиным, но поскольку и на это предложение не последовало отрицания, капитан вытянулся:

– Доклад закончен.

Доклад-то закончить можно, но в армии точку ставит командир. А её не имелось даже у Карагодина.

– А вы не забыли, что у Чумаченко отец погиб в Сирии? Подумали, чем станет его поездка на Донбасс для матери?

Капитан промолчал. Карагодин и сам понимал, что для старшего вице-сержанта, как ни странно, именно сейчас определяется дальнейшая судьба. Переборет надлом в душе, связанный с гибелью отца – и тогда вместо страха родится гордость. Для будущего офицера это основополагающее в службе. А матери он позвонит сам…

– Я – за такой состав делегации. Но переговорите с ним сначала вы и наедине. Он парень с гонором, не должен отказаться.

Глава 18

«Тэшка» не принимает..

Никогда Артём не подгонял так время, как сейчас. Идея, предложенная командиром взвода после каникул, поначалу казалась настолько фантастической, что на неё и смотрелось, как на Млечный путь – куда-то ведёт, но не тебя. Пока поездка не обрела реальных контуров, Чумаченко расправлял грудь так, словно готовил её для второго ряда медалей. Но когда стали решаться практические вопросы – от формы одежды до выбора подарка кадетскому корпусу, приутих. Димка Нестеров, улавливая его настроение, сказал о своём желании поехать на Донбасс, Чума опять встрепенулся. Можно отказаться от увольнения в город, но уронить себя в глазах училища, притворившись больным…

И вот Тула далеко позади. Чем ближе становился погранпереход, тем нетерпеливее Артём поглядывал на свои «Командирские», ускорял шаг. Таксист тоже хорош, высадил у чёрта на куличках, побоялся, что не получится развернуться на узкой дороге.

Скорее всего, правильно сделал, потому что навстречу от границы нескончаемо шли колонны автобусов и легковых машин. Говорилось про эвакуацию чуть ли не всех жителей Республики, но это уже проходили, все восемь лет народ дёргали отъездами-возвращениями. Может, у нациков начинается весеннее психическое обострение? До марта всего неделя. Но зато они погоду из Тулы привезли на войну мировую: землю приморозило, грязь зачерствела, как забытая хлебная корочка, а солдату в поле что надо? Правильно, сухость под ногами.

Пограничник сверил фотографии со стоящими за стеклом отпускниками, традиционно поинтересовался целью приезда. Гречин протянул письмо-приглашение из кадетского корпуса, это возымело воздействие, и дальше Артём уже на правах хозяина повёл командира и Чуму по нейтральной полосе ко второму КПП с флагом Республики. Пожалел, что не взял свой, спасённый от нацистов. Вывесили бы над крыльцом в честь праздника. Баба Клава подстрахует, она поднимает копию красного Знамени Победы на все торжества. Даже на Пасху.

– День Победы как раз на пасхальные дни пришёлся, – объясняла всем удивлявшимся.

Она сама едва не застряла в двери, потому что распахнула руки для объятий ещё в сенцах:

– Осподи, такий худий! А вымахал, вымахал дылдой, выше батьки уже, небось. Не зря всех святых собрала в молитовку, чтоб дождаться, – она готова была обнять и остальных, рук бы хватило, но постеснялась. Зато сразу пожаловалась Гречину как начальнику: – А меня чуть силком в автобус не усадили, чтоб ехать в Россию от греха подальше. А какой грех около родной хаты? Проходите.

– Нет-нет, мы ко мне, – воспротивился Артём: мамка гостей привечала только у своего стола, пусть всё и остаётся по её привычкам.

– Так холодно, внучек.

– Мы закалённые, – Артём в подтверждение расстегнул куртку, но сделал это, скорее, для того, чтобы бабуля увидела медаль на груди.

Той главнее было приветить гостей, награду пропустила:

– Ключик от дома вот он, там всё в порядке, никто не хулиганил. Но обедать ко мне, не заставляй бабку таскать чугунки по улице. Да теперь вот с подругой, – показала на не выпускавшуюся из рук палку.

И вновь оправдалась перед командиром за свою настырность:

– У каждой живности своё место. Тараканам – за печкой, паукам в сарае, а внуку – при бабке. Только вот бегает от меня. Поругай.

– Поругаю. Сами-то как, баба Клава? Как обстановка?

Оглянулась, чтобы не испугать детей или чтобы оперативная сводка не коснулась чужих ушей:

– Тяжеляк летит, бронебоя куча. Пока всё над нами, вглубь Республики, а там кто их знает, нехристей, что захочется им у нас изобразить. У кого ум пошатнулся, тот уже бесам принадлежит, а не себе.

– Когда же наконец это всё закончится, – пожалел Гречин старушку, сам не ведая, как выйти Республике из сложившегося противостояния.

– А как станет хуже некуда, так и на лад всё пойдёт, – выдала та земной секрет сразу и для политиков. – Боженька никого ещё не раздавил. Потерпим. А вы отдыхайте, пока я на кухне повозюкаюсь.

Гречин по-хозяйски устроился на знакомом с прошлого раза диване, откинулся, давая отдых позвоночнику. Чуме хозяин дома указал на свою кушетку. Ромке роль бессловесного послушника не нравилась, он готов был доказать любому встречному-поперечному и собственную значимость, но бежать пока никуда не требовалось, советовать оказалось нечего. Только приглядываться и исполнять.

Самому Артёму не терпелось быстрее оказаться на «Тэшке», командир ещё на границе пообещал прислать транспорт. Там его нынешний дом. Не забыть попросить бабу Клаву нажарить яичницы для Шнурка!

Соседка пришла сама, но не с чугунком еды, как грозилась, а с ведёрком угля. Выставила его на прибитую перед печкой жестянку, предохраняющую пол от случайных искр. Хотела что-то посоветовать, но следом ввалился водитель бэтээра с блок-поста Иван Шелепуха. В друзьях по возрасту они с Артёмом не ходили, но тут приподнял хозяина дома в объятиях.

– Готовы ехать? Не готовы ехать. Бардак? Полный! Исправляем? Через пять минут все в «ласточке».

Разумнее было поберечь форму, переодеться, но Артёму захотелось появиться перед сослуживцами именно в ней. Это у «Барсука» доля выворачивать трусы и майки в поисках секретов, а сегодня перед своими он предстанет как на параде.

– Не дуркуйте там, прилётов за последнее время слишком много, – дала расклад обстановки на фронте баба Клава. Разгладила складочки на куртке