Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

Под взглядами одноклассников Артём провёл спутницу к двери. За ними потянулись и те, кому смотрины не требовались, но кто торопился побыстрее переодеться. Среди них оказались Зиночка и капитан, и к КПП подошли вчетвером.

Хотя нет, у самых ворот их догнали Чумаченко и нарочито громко смеющиеся Таня и Ветка. У Чумы имелась увольнительная, но, судя по всему, он не собирался выходить в город. Чтобы не провожать подруг? А они пожертвовали последним танцем, чтобы удостовериться, что Артём провожает незнакомку?

– Артёмчик, дорогой, пока-пока, – демонстративно пошевелила пальчиками в кружевных перчатках Таня, заставив соперницу торопливо спрятать своих красных оленей за спину. А Таня ещё взбила ярко-зелёную прядь, не вместившуюся под беретом: – Может, твою даму куда-нибудь подвезти? За мной брат на машине приедет.

Лесовичка совсем обмякла: здесь не её праздник жизни!

Однако Артём даже для приличия не кивнул бывшей подруге. Конечно, бывшей. Таким ласково-уничижительным тоном он даже Шнурка не звал, как она его – Артёмчик.

– Ты ещё приедешь? – с нотками просьбы спросил у Алёны. Имей возможность, он бы приехал в Москву сам…

– Не знаю. Как папа, – торопливо ответила лесовичка и толкнула вертушку на проходной.

Оставшийся за воротами Артём увидел, как ей помигали фарами из машины. Укрываясь от ветра, Алёна добежала до неё, скрылась в тепле. Возможно, дядь Лёша видел провожающего, потому что ещё раз посигналил фарами, прежде чем втиснуться в общий поток отъезжающих от КПП машин.

«Приедь ещё», – вдогонку красным подфарникам попросил Артём.

Его ослепили снова, но это уже давал знак брат Татьяны. Только не ему – сзади стоял Чумаченко. При всех медалях. Публика разошлась, игра закончилась? Впрочем, а разве его демонстративное ухаживание за Алёной – это не игра, не месть Татьяне? Красивой, грациозной, современной, притягательной! Хотя у Алёны тоже, например, чёлка красивая. И подбородочек с ямочкой. Не, она тоже симпатичная, если присмотреться и не сравнивать. И если приедет, он обрадуется. И где тут урна, в которую можно выбросить портреты Татьяны Ахматовой?

– Ну что, идём укреплять дисциплину в соседней роте? – положив руки на плечи подчинённым, предложил Гречин.

Глава 17

Точку ставят командиры

Каникулы для школьника что семечки – вкусно, завлекательно, но всегда мало. Отказавшись от отпуска, Артём втайне мечтал и отоспаться, что, собственно, в первый день и получилось: никто не строил, блеск ботинок и чистоту подворотничка не проверял. Учебники, выложенные для занятий, спокойно пережили безразличие к ним. В опустевших классах наконец-то закрыли двери, с полной нагрузкой работал лишь спортзал, и то в большей части для преподавателей и командиров, получивших свободный доступ на площадки и в бассейн.

Из суворовцев в столовую пришло человек пятнадцать, в большинстве своём из младших классов, то ли по причинам сиротства, то ли дальних расстояний не покинувших училище. Раздолье и счастье поварам, охотно накладывавшим всем двойные порции. Такая щедрость плакала по Агапову, и Артём выпросил у Гречина звонок по мобильному.

– Славка, сегодня в 20 часов подойди к своему месту, – прошептал скороговоркой и отключился без объяснения причин.

– Что замыслил? – вполне обоснованно поинтересовался командир взвода.

– Из Тулы ни ногой, – чистосердечно ограничил себя именно городом, а не училищем Артём, оставив тайну себе.

Капитан тонкостей не уловил, удовлетворённо кивнул подчинённому. А тот, начиная с завтрака, собрал с мальцов бананы, апельсины, мандаринки, киви, со вздохом поясняя:

– Тёщу из зоопарка в больницу кладут, нужны витамины.

Пацаны недоумевали: про тульскую достопримечательность ещё не знали, а представить суворовца, даже в одиннадцатом классе, в роли женатика ума не хватало.

– Можете не бояться, – успокоил их Артём. Вспомнив «Матвея» с его методами воспитания молодой смены ополченцев, повторил за него: – Вы никогда не сойдёте с ума, потому что его у вас нет.

После столь ласкового общения малышня готова была расстаться даже с компотом, но Артём снисходительно хлопал их по погонам – только овощи и фрукты.

Славик меньше радовался своим редким пятёркам, чем полученному пакету с едой. И предложил то, на что втайне надеялся Артём, – прийти к ним домой в увольнение.

– В субботу, – тут же застолбил Артём дату. Суббота нужна позарез. И когда на следующий день Агапов всучил записку бабушки на согласие пригласить его к себе в дом, Артём с чистой совестью вместе со своим рапортом-просьбой передал её листок командиру взвода.

– Попробуем решить, – пообещал тот.

Однако напоминание о себе дорого обошлось Артёму. Сразу после обеда его вместе с Кубышкой и Гречиным вызвали к начальнику училища. Карагодин поздоровался с офицерами за руку, не миновал вниманием и Воеводу. Присесть не пригласил, давая понять краткость разговора.

– Майор Кубышка, собрать всех суворовцев и разместить в расположении вашей роты. Держать под единым присмотром, а то с утра разбрелись, как цыплята по огороду.

– Есть!

– Мы продолжаем оставаться воинским подразделением даже в каникулы. Капитан Гречин, контроль за жёстким исполнением распорядка дня возлагается на вас.

– Есть!

– Суворовец Воевода, вы назначаетесь командиром отделения над оставшимися в училище воспитанниками.

Замер, пока не дождался от вновь испечённого командира удивлённого «Есть».

– Вот график дополнительных индивидуальных занятий, – полковник протянул листки сразу всем приглашённым, хотя подразумевался один Воевода. – Надеюсь, догоним остальных из-за вынужденного отсутствия на занятиях, – снова давал понять сразу всем: оценки учащихся – это забота в равной степени как ученика, так и командиров. Один за всех и все за одного.

Чтобы больше не смущать покрасневшего суворовца, перешёл на общие вопросы:

– Основные места обитания – спортзал, комната психологической разгрузки, библиотека. Обеспечить показ фильмов. Можно показать укладку парашюта. В городе ввели ограничения по ковиду, но один-два коллективных выхода в цирк ребятам не помешают. После каникул они должны войти в учебный процесс такими же отдохнувшими, как все остальные. Вопросы? Свободны.

Надо полагать, Гречин воспользовался указанием начальника училища насчёт отдыха, когда подал Артёму увольнительную записку на ближайшую субботу:

– У тебя всё будет нормально?

– Так точно!

– Но главное – учёба. Десять дней достаточно, чтобы нагнать взвод.

Не просил, не интересовался – утвердил. И Артём вгрызся в учебники. Каждая минута, свободная от свалившихся на голову подчинённых, посвящалась учебникам. Даже запуская малышню в хоккейную коробку, сам уходил в раздевалку решать задачки. Персональное разжёвывание учителями изучаемых тем и задач шло как урок за три.

– Молодец, Артём, – первой похвалила русичка, утверждая странность: если в точных науках по формулам надо пройти без малейшего отклонения в сторону, то в правилах русского языка допускалось сломать ногу самому чёрту. В первую очередь украинскому, потому что именно за русский язык киевские нацики начали убивать людей у