Суворовец Воевода. Боец республики - Николай Федорович Иванов

– А ты при чём? – начал было старую песню полковник и сам осёкся.

Гречин всё сделал правильно. Но это если не считать травмы позвоночника, полученной им в Арктике. Как раз с Синицей выпрыгнули на пристрелочный прыжок перед десантированием всей группы. Это только в кино выглядит всё при десантировании красиво. А после Севера один оказался со сломанной лодыжкой, второй – со смещённым позвоночником: ветер на льдине гулял вне законов физики и метеорологии. Массовый прыжок перенесли на несколько часов, за которые Арктика, удовлетворившись травмами парашютистов-пристрелочников, смирилась с потерей недоступности и утихомирилась, позволив прыгнуть сотне десантников на свой ледяной панцирь. Карагодин отогревал и лелеял травмированных в своей одноместной палатке до прилёта врача…

– Отлежусь.

– Немедленно в госпиталь на осмотр. Я позвоню начальнику. Что поездка? – перешёл сразу к делу, чтобы не задерживать подчинённого.

Капитан достал из походной сумки наградную коробочку, подал начальнику. Карагодин не менее бережно извлёк из неё серебристый Георгиевский крест на колодочке с чёрно-оранжевой лентой – дым и пламя. Под знаком лежало удостоверение, и полковник не без любопытства прочел его.

– Вот это новость. Именинник знает?

– Об Указе – нет.

– Что делать будем?

– Объявлять. На торжестве каком-нибудь. Перед всем личным составом. Как и положено в подобных случаях.

– Молодец. Учишь.

Карагодин взвесил крест на ладони, ощущая приятную тяжесть. Сжал, пока острые края награды не впились в ладонь. Это нормально, боевые награды не гладкими горошинами катятся в походный ранец офицеру. А крест ляжет на грудь парню вольготно. Но и соглашаться с Гречиным не торопился.

– А не испортит ранняя награда парня, Игорь Анатольевич? Не зазнается?

Гречин выпрямился в кресле, выражая несогласие:

– Артём её реально заслужил, товарищ полковник. И сейчас из такой переделки вышел, что не дай Бог. По мне, так спасибо надо говорить вовремя.

– Это так, – Карагодин не спорил, но нотки сомнений не покидали его. – Ладно, будем думать. Приглашаем?

Первые дни после возвращения Артём ходил будто по тонкому льду. На занятиях его не поднимали, оценок не ставили, на самоподготовках поочерёдно уводили для дополнительных занятий.

В кабинете иностранных языков по стенам, как в гостиницах, были вывешены огромные часы с выставленным временем Нью-Йорка, Парижа, Токио и Лондона. В принципе, они могли висеть и в любой гражданской школе, только здесь же располагались плакаты допроса на всевозможных языках: кто ваш командир, назовите номер воинской части, какая техника стоит на вооружении…

– Английский – это язык не только Шекспира, но и доллара, язык войны, – наставлял преподаватель полковник Глузский. – И вы, люди в погонах, должны это учитывать в первую очередь.

Поговаривали, что он сам несколько лет проработал в нелегальной разведке, языки знал в совершенстве и в училище его пригласили преподавать одним из первых. Помимо чистой грамотности преподносил уроки нынешней зарубежной действительности:

– У американцев сила в деньгах и нахрапе. Японцы всего стараются добиться улыбкой. Немцы после войны от массовости перешли к гибкости. Но их и губит, как ни странно, дотошная пунктуальность, прокалываются на любой малейшей неточности, попадающейся им на пути. Ну, а высший пилотаж разведки – это войти в стан противника под чужим знаменем. Обосноваться в Англии, допустим, под видом бельгийца.

Чувствуя, что слишком увлекается деталями, подвигал к себе классный журнал:

– Суворовец Воевода, надеваем ларингофоны. Повторяем произношение…

Русичка Лидия Фоминична могла достать из сумочки жёлтый кленовый листок и предложить:

– Артём, смотри, какая красота сначала вмёрзла в лужу, а сегодня в обед вытаяла из ледяного плена. У нас с тобой есть десять минут, чтобы написать эссе на эту тему. Единственная просьба – использовать в тексте тире и двоеточие. Справимся?

– Мутатень. Запросто.

– Артё-ём! Когда же ты, наконец, начнёшь говорить нормальным литературным языком? Не позорь меня.

«Отож», – едва не сорвалось с языка. Хотя это тоже русское слово, раз его хозяин доставляет главную ёлку для страны…

Зато на воздушно-десантной подготовке офицеры изъяснялись менее изысканно, но более понятно:

– Это пехота с ЗИЛа, а десантник – он с ИЛа. Парашют – это 83 квадрата нейлонового шёлка над головой…

– В Тушино прыгал. С вышки центрального ДОСААФ.

– А вот это молоток! – авторитет названного адреса оценили поднятым вверх большим пальцем. – Только совет: держись подальше от голубых беретов, особенно 2 августа, когда дурь у них выползает во всей красе. Причём больше всего у тех, кто меньше прыгал. Закон жанра.

В стрелковом тире инструктор опустил все попытки физрука Иванова сделать из суворовцев Рэмбо:

– Лучше старенький ТТ, чем дзюдо и каратэ. Потому как пуля всё равно бегает быстрее…

Каждый кулик хвалил своё болото, благо, в слушателях находился один Артём.

– Суворовец Воевода, давайте попробуем вспомнить закон гармонических колебаний в природе и технике…

Толку пробовать, если он ничего не помнит. Как говорила мамка, дурь в ногах может выбить только ум в голове. А она пустая на точные науки…

Но более пробелов в учёбе тяготило отношение ребят: все делали вид, что такого суворовца, как Воевода, не существует в природе. Пропал и Гречин, ещё вчера выворачивавшийся наизнанку, лишь бы он вернулся. Скорее всего, за эту ретивость по доставке беглеца получил отпуск и выехал на какую-нибудь подлёдную рыбалку. Конечно, тарань зимняя самая вкусная, рыба за лето как раз нагуливает жир, чтобы легче перезимовать. Если не поймается…

А он точно зря вернулся. Непростительно дрогнул. Зазимко помог бы с зачислением в кадетский корпус в родном Донецке. А тут отгребай даже не столовой ложкой, а черпаком. Вон, опять зазывает в свой кабинет с тихой музыкой психолог задавать дурацкие вопросы, думая, что он с ума свихнулся. Смешные тут, в Туле, люди…

Не прощал самовольства с телефоном и Славик, хотя Артём в первый же вечер попросил прощения за его использование. Славка, хотя и вяло, пожал протянутую руку. Но, скорее всего, на всякий случай: что случилось, то уже произошло, а день завтрашний непонятно как может вывернуться. Вдруг с выгодой. А Воевода теперь по жизни виноватый перед всеми, а значит, всем и обязанный…

Глава 16

Новогодний бал

Сказать, что суворовцы с нетерпением ждали предновогоднюю дискотеку, это не сказать ничего. Полугодовые оценки, распределение призовых мест по учёбе и дисциплине, даже предстоящие зимние каникулы уходили на второй план. Песня про то, что первым делом самолёты, а девушки – потом, могла родиться только у женатых мужиков, но не у юношей бледных со взором горящим. Какие самолёты, танки, подводные