Как начинаются войны - Дмитрий Юрьевич Пучков

Дмитрий Пучков: А всё остальное частные лавочки?

Андрей Ваджра: Всё остальное частное, принадлежащее богатым и очень богатым людям. С одной стороны мобилизационная система, с другой — средства массовой информации. Это совмещается. Когда в первый раз совместили, получился первый майдан 2004–2005-х годов.

Дмитрий Пучков: Я бы ещё добавил, что, по всей видимости, внутри этой структуры, где детей обучают, она тоже, наверное, делится на разнообразные сектора. Один пропагандисты, а другой — силовой блок, в рамках которого выращивают неонацистов, которые могут действовать физически.

Андрей Ваджра: С неонацистами немножко по-другому. Я чуть позже расскажу. Пока мы подошли к первому майдану. Что я рассказывал, касалось организации первого майдана. Организационная система плюс средства массовой информации, в итоге получается прямой доступ к массовому сознанию людей. Мы получаем первый майдан.

Дмитрий Пучков: Я бы, извините, ещё раз перебил. Когда был уже второй, случилось такое событие, что главный редактор нашего «Эха Москвы», это у нас мега-либеральная радиостанция, которая озвучивает вещи, которые считает нужным озвучить…

Андрей Ваджра: Я знаю.

Дмитрий Пучков: У нас считаются просто отмороженными либералами, у которых в голове ничего нет. И вот главный редактор приехал побеседовать на «Громадьске телебачення» с известным Найемом. Наш Венедиктов, глава нашего либерального направления в СМИ, выглядел чуть ли не отмороженным сталинистом.

Андрей Ваджра: Кстати, вы заговорили про российских либералов. Я с большим удовольствием наблюдал последний этот год после переворота, с удовольствием наблюдал, когда приезжали российские либералы, их приглашали на вот эти «собачьи бои» на украинское телевидение, я наблюдал их шок. Они попадали в среду, даже при всей их деформированности, в которой есть только одно мнение, правильное, другого быть не может. То есть, несмотря ни на что, в российской среде это правильно воспринимается как тоталитаризм. Я смотрю, они пытались что-то говорить, публика их сразу чуть ли не топтала, хотя они свои же, приехали друзья, братья. Я видел шок на их лицах. Они высиживали до первой рекламы, а потом реклама проходила, их в студии уже не было. Потому что там не о чем было говорить. Там надо было просто дружно орать одну и ту же мысль. Это их вводило в ступор. Украинский свидомизм — это доведённый до абсурда российский либерал.

Вот, если российского либерала довести до полного…

Дмитрий Пучков: Оставить без присмотра…

Андрей Ваджра: Это готовая тоталитарная секта, по большому счёту. За время нахождения в Питере пару раз мне довелось пообщаться с бытовыми либералами. Не с вождями, а с бытовыми. Общение с таксистом, который меня вёз в аэропорт, оставило неизгладимое впечатление. Я с ним разговаривал, и у меня было такое впечатление, что я где-то в Киеве разговариваю со свидомым. Психотип абсолютно одинаковый. Это люди, которые мыслят готовыми штампами. Любая апелляция к логике или к фактам приводит их в трепет и нервное состояние. Если он проговаривает какой-то тезис и ты: «Да!», он рад сильно. А когда спрашиваешь: «Объясните, как вы к этой мысли пришли?» (факты соединяем вместе, получается тезис), он на меня смотрит: «А как? Все знают, что это вот так вот». Что значит «все знают»? Вы мне объясните, как вы пришли к этому выводу. Меня не интересует, что все знают. В своё время, все знали, что Земля плоская и стоит на слонах. Тоже все знали и человека сожгли даже за это.

Дмитрий Пучков: Ну, как в известном тезисе: если факты противоречат, тем хуже для фактов.

Андрей Ваджра: И российский либерал впадает в ступор. Милый человек, сидит, баранку крутит в такси. Чудесно, он даже не на митинге где-то, за это деньги ему не платят. По большому счёту, российский либерал точно так же, как украинский свидомый, это некая религиозная форма сознания. С ними бессмысленно спорить. Попробуйте спорить с религиозным фанатиком. Вы будете апеллировать к фактам и логике, а он будет апеллировать к доктрине, считая её фундаментом всего мироздания. Там истина спрятана. У либералов истины свои спрятаны, у свидомых свои. Но, в принципе, в вопросе ненависти к России они сходятся.

«Вот, я уеду с этой Рашки». Я говорю: «А что ты будешь делать? Тебя там где-то ждут? Ты вообще что умеешь?» — «Не знаю, но я хочу». — «А что ты там будешь делать?» — «Я ещё не думал об этом, но очень хочется».

Дмитрий Пучков: Взрослый человек!

Андрей Ваджра: Я ж передаю, я же не выдумываю.

Дмитрий Пучков: Взрослый человек…

Андрей Ваджра: А ты сидишь и думаешь, а что ему ещё говорить? Он собрался уехать. Я знаю отзывы людей, которые там. У моей знакомой, учились вместе в университете, муж получил гринкарту, они уехали в Штаты. А потом случайно пообщался с ней в «Одноклассниках. ру». Сказать, что она счастлива, очень тяжело. Переписываемся и меня особо впечатлило — «Пятнадцать лет прожито впустую». Я говорю: «А может уехать?» — «Куда?»

Дмитрий Пучков: А куда?

Андрей Ваджра: «А куда? Всё. Я уже здесь». Прокомпостировано. Ехать некуда. Жизнь уже закончится здесь. «Может, — говорю, — в Австралию?»

Дмитрий Пучков: Хрен редьки не слаще.

Андрей Ваджра: Вроде как там получше социально. «Нет, туда сложно попасть. Вот подружке повезло, в Канаду уехала». Вот вам Америка. Я понимаю, что кому-то везёт, кому-то не везёт, но тем не менее.

Дмитрий Пучков: Давайте вернёмся назад. Вот первый майдан, вот они слились — частные СМИ и подготовленные дети.

Андрей Ваджра: Сошлось, да. Тогда была применена так называемая «ненасильственная форма свержения власти», которая не предполагала насилия в принципе. Более того, люди, которые ездят по Штатам и по Европам по семинарам, они по своей сути не совсем способны к насилию. Они способны языком работать в большей степени.

А на втором-то майдане концепция поменялась. До этого уже полыхал Ближний Восток, там тоже начиналось с майдана. Потом пришли к выводу, что при активном сопротивлении власти, которое имеет легитимное право на насилие…

Дмитрий Пучков: И тоже нащупала какие-то ходы.

Андрей Ваджра: …И, в принципе, знает саму технологию, что остаётся? Остаётся переходить к насилию. Естественно, что на втором майдане ненасильственный вариант уже не прошёл. И тогда эту мобилизационную систему, которая уже была с первого майдана, её просто запустили. Я пытался между двумя майданами донести мысль до великих в Киеве, что, друзья мои, вас списали. За полтора года до переворота я выдал в сеть политический доклад, где детально описал, что готовится новая оранжевая революция, которая приведёт к разрушению государства. Единственное, я исходил из того, что из-за отсутствия армии