Позывные с берегов Великой - Николай Виссарионович Масолов

Генерал Ферч попал в плен в конце войны на Курземском полуострове у берегов Балтийского моря, где он был начальником штаба войсковой группировки «Курляндия», состоявшей из остатков 18-й и 16-й немецких армий. Какой овечкой прикинулся этот палач в военном мундире! Во время разговора 10 мая 1945 года с начальником штаба Ленинградского фронта генерал-полковником М. М. Поповым он чуть ли не со слезами на глазах говорил:　

«Я морально подавлен и совершенно убит… Не только себе, но даже и детям своим мы, немцы, запретим думать о походах на Россию».　

Что это — раскаяние? Нет. Лицемерие укрощенного зверя. Фридрих Альберт Ферч, как военный преступник, был осужден на 25 лет тюремного заключения. Через 10 лет его по просьбе правительства ФРГ досрочно освободили. И какой же деятельности посвятил себя «раскаявшийся» генерал? Мирной? Отнюдь нет. Он стал главой бундесвера западногерманских реваншистских сил, заместителем начальника штаба НАТО. Слугой свастики и доллара!　

Пепел сожженных деревень стучал в сердца, звал к отмщению, вел вперед. Поздней осенью 1943 года ленинградские партизаны оседлали многие дороги вблизи Пскова и Острова, спецгруппы проникали за линию «Пантера», на латвийскую землю. Они ликвидировали саперов из организации Тодта, возводящих укрепления, освобождали жителей, насильно согнанных на строительные работы, сжигали завезенные оборудование и материалы. Только подразделения партизанской бригады Леонида Васильевича Цинченко уничтожили в те дни 15 дзотов и сняли 30 километров проволочных заграждений.　

Человек энергичный, опытный, партизанский вожак, Цинченко организовал постоянную разведку в Пскове. Начало ей положила молодая разведчица Женя Шкаликова. Вернулась она с задания в точно назначенный срок и принесла ценные сведения о передвижении воинских частей.　

— Откуда такие точные данные? — спросил комбриг.　

— Из банка, — ответила Женя. — Почти все немецкие части, приходя в город, открывают, а уходя, закрывают лицевой счет в банке, обозначают там свои номера, указывают адреса и характер перечислений. Вот я и познакомилась поближе с этими документами. Помогли друзья и знакомые.　

На основе полученных данных в штабе партизанской бригады был разработан план налетов на железнодорожные станции на участке Псков — Остров и Остров — Резекне.　

Ценнейшие разведданные из этих районов поступали в Ленинград от спецгруппы Оганеса Васильяна. Так, 12 октября пришла радиограмма с сообщением об отправке из Острова эшелонов с зерном, скотом, стройматериалами, о выгрузке на станции кавалерийских　частей. 19 октября Васильян доносил о следовании на Остров воинских составов с войсками, четырнадцати платформ с орудиями. 13 ноября — о дополнительной установке зенитных пушек на станции Остров и по берегам реки Великой. 14 ноября — о размещении в бывших птичниках складов со снарядами.　

Спецгруппа Васильяна поначалу состояла из кадровых военных, позже пополнилась местными жителями. Сам командир (заместитель политрука) участвовал в боях с первых дней войны, оборонял Псков, Порхов, Шимск, затем был политруком разведвзвода партизанской бригады. Летом 1943 года получил под свое начало спецгруппу. В деревнях под Островом его знали под кличкой Борода.　

Васильяну удалось привлечь к участию в разведке многих советских патриотов на оккупированной территории — Любовь Курганову, Евгению Екимову, Алексея Кирилловича Чудикова и других. К началу 1944 года группа Оганеса Васильяна фактически превратилась в настоящий отряд. Его бойцы пустили под откос семь железнодорожных эшелонов врага, взорвали пять мостов на шоссе, сожгли несколько складов со строительными материалами для линии «Пантера», неоднократно нарушали на разных участках дорог телеграфно-телефонную связь врага, разгромили несколько обозов с оружием и продовольствием, во время налета на конвой военнопленных освободили 45 человек.　

Большого успеха во второй половине 1943 года добились и ленинградские чекисты. Им удалось создать филиал оперативной базы в тылу врага, всего в 30 километрах от Пскова! Начальником базы был майор Михаил Федорович Лаврентьев, опытный чекист, награжденный накануне войны именным оружием и знаком «Почетный работник НКВД». Под стать майору подобрались и его боевые помощники. Действовали они умело и отважно, обезвредили многих агентов, засылку которых разведорганы фашистов упорно продолжали, несмотря на частые провалы.　

Чекисты раскрыли и немало тайн «Пантеры». Чего стоила одна операция «Краб»!　

Вьюжной декабрьской ночью небольшая группа чекистов проникла в деревне Гора на квартиру инженер-полковника — одного из руководителей строительства. Взрыв гранаты сделал свое дело. Смельчаки захватили портфель гитлеровца, в котором находились схемы псковского узла «Пантеры» и другие секретные документы.　

На оборонительной линии «Пантера» стал слышен гул артиллерийской канонады. В октябре советские войска освободили крупный опорный пункт и важный железнодорожный узел — город Невель и приблизились к верховью Великой.　

П. В. Бобрусь

Александр Назаров

Екатерина Долгополова

В направлении главного удара

Но туда выносят волны

Только сильного душой!

НИКОЛАЙ ЯЗЫКОВ

Владимир Заболотнов

К. Д. Чугунов

Двухмоторный «Дуглас» слегка покачивало. Огненные трассы обозначили в густом ночном мраке линию фронта. Клава зябко поежилась.　

— Страшновато? — спросила сидевшая рядом черноглазая девушка. — Это оттого, что ты впервые видишь стрельбу на земле с большой высоты. Лучше ни о чем не думай. Повторяй про себя легенду.　

Версию, по которой предстояло жить на оккупированной территории, Клава знала назубок. «Не Алексеева она, а Смирнова. Вместе с подругой пробираются к Острову. Там родственники Люды живут. Работали в комендатуре. Люда писарем, а она уборщицей. Почему ушла из Старой Руссы? Так ведь большевики наступают. С такими, как мы, у них разговор короткий». Мыслями же Клава была в родном Вартавине. Там уже почти год как нет оккупантов…　

Гитлеровцы появились на берегах Ловати, что несет свои воды в 10 километрах от Вортавина, в сентябре сорок первого. Жители укрылись в лесу, шалаши построили. Пошастали по домам солдаты, награбили добра разного, для острастки по лесу постреляли и ушли в поселки Поддорье и в Язвищи. Осенью бывали наездами: уж очень глухое место это Вортавино.　

А зимой партизаны объявились, «хлопцами батьки Литвиненко» себя называли — по имени своего командира. То были бойцы рейдирующей Второй особой бригады штаба Северо-Западного фронта. Загремели взрывы на дороге Холм — Поддорье — Старая Русса. Смелые партизанские налеты потрепали многие гарнизоны гитлеровцев.　

Поначалу выпускница Поддорской средней школы Клава Алексеева получила от партизан листовки с сообщением о разгроме фашистов под Москвой. Потом стала связной бригады. Нелегкое это было дело. Морозы стояли лютые,