Позывные с берегов Великой - Николай Виссарионович Масолов

Одним из активных «поставщиков» разведывательных данных с берегов Великой и Синей стал в те дни Гонтарь. Под этим именем действовал бывший пограничник старший лейтенант Петр Васильевич Бобрусь. Отряд, который он возглавлял, вырос из маленькой разведгруппы.　

— Главное — расширяйте разведывательную сеть, — напутствовал Гонтаря начальник штаба партизанского движения Калининской области Соколов. — На Смоленщине вы действовали энергично, но здесь будет потруднее. Со взятием Невеля нашими войсками фронт приблизился к линии Себеж — Идрица — Опочка. Район насыщен полевыми частями вермахта. И все же я жду от вас более частой связи.　

— Ясно, товарищ подполковник.　

— И еще. Смелее проникайте в гарнизоны фашистов на латвийской земле. Там контактируйте с Самсоном.　

— Кто это?　

— Комбриг. Человек большой отваги и ума. За плечами у него добрая партизанская школа. Явки и пароли получите у моих помощников…　

Мороз, Огонь, Фиалка, Краснофлотская, Дубровский, Керчь, Кужель, Курок, Онегин, Дуб — это далеко не полный перечень разведчиков отряда Бобруся, действовавших в городе Опочке. Плотно они обосновались в ортскомендатуре, в подразделениях организации Тодта, непосредственно в гарнизоне и в Красногородске. В Латвию ушла группа Георгия Бойко. Она состояла из наиболее опытных разведчиков, имела свою рацию.　

И поток радиограмм в наши штабы усилился. В 1944 году Гонтарь регулярно сообщал о движении немецких войск из Латвии, передал точные координаты 14 отдельных частей, подробную характеристику 281-й дивизии охранных войск.　

Абвергруппу и тайную полевую полицию в Опочке очень беспокоила утечка информации из города в отряд Гонтаря. О его существовании и действиях у важных узлов «Пантеры» давно знал начальник абвергруппы Гауптман Барцель, но усилия его людей и эмиссаров зондерштаба Р выйти на подпольщиков-информаторов успеха не приносили. Хотя в своем большинстве это были совсем молодые люди (разведчику Огню — Ване Шнилькину не исполнилось и шестнадцати), однако действовали они и дерзко и осторожно, как того требовали их старшие товарищи. И тогда Барцель отдал приказ: любым путем уничтожить Гонтаря и его группу.　

В один из зимних вечеров, когда Бобрусь провожал группу разведчиков в Латвию, в отряд пришла женщина из Опочки, назвалась Поздняковой и сказала, что она связная из спецотряда Чугунова, ей нужно передать Гонтарю устно важное сообщение.　

— Можете передать его мне. Я комиссар отряда, — предложил Телятник.　

— Приказано только командиру, — настойчиво повторила Позднякова. Если вы не верите, посмотрите мои документы. Ведь нашла же я вас без провожатых. Значит, знала, где искать.　

— Тогда ждите командира. Располагайтесь у нас, — добродушно предложил Телятник.　

Комиссар уже догадался, с кем имеет дело. Дня за два до прихода Поздняковой разведчик Моряк (Михаил Молявко) сообщил о предполагаемой засылке в отряд вражеского агента с заданием. За Поздняковой было установлено наблюдение.　

На другой день приехал командир. Позднякова сказала ему о просьбе майора Чугунова немедленно встретиться. Указала место встречи.　

— А зачем Чугунов хочет меня видеть, не знаете? — снаивничал Бобрусь.　

— Связной не положено это знать.　

— Больше ничего не просил передать Дмитрий Константинович? — Бобрусь нарочно переставил имя и отчество Чугунова.　

— Дмитрий Константинович передал только то, что я сказала, — повторила «ошибку» Бобруся Позднякова.　

Пока шел этот разговор, паспорт пришедшей, взятый тайно, тщательно изучали. Комиссар принес его со словами:　

— При окуривании и просвечивании обнаружен цифровой пароль.　

— Позднякова побледнела.　

— А теперь отдайте ваш пояс на юбке, — потребовал комиссар, — и рассказывайте все без утайки.　

В поясе обнаружили ампулы с ядом. Позднякова созналась: Барцель приказал ей отравить воду в колодце; на явке Гонтаря ждет засада. Когда Позднякову увели, Телятник заметил:　

— А все же грубо работает Барцель.　

— Не Барцель, а абвер, — уточнил Бобрусь. — Их стиль. Грубо, но настойчиво. Проваливается операция — делается небольшой перерыв, и снова берутся за нее.　

— Значит, нам нужно ждать продолжения?　

— Обязательно.　

— И до каких пор?　

— Пока нас с тобой Барцель не уничтожит, — засмеялся Бобрусь. — В общем — гробовая ситуация.　

Барцель торопился. Не прошло и недели, как Бобрусь получил письмо. В нем капитан абвера изъявлял желание перейти на службу в… советскую разведку. Для этого он предлагал встретиться рано утром на кладбище неподалеку от Опочки. Охрана с обеих сторон не должна превышать двух-трех автоматчиков — предупреждал Барцель.　

Бобрусь согласился. Правда, взял с собой два десятка бойцов. Как он и предполагал, Барцель на свидание не явился. Пути отхода Бобруся гитлеровцы перекрыли несколькими засадами. Однако они просчитались. Бобрусь повел группу не в лес, а к окраине города. Бойцы спецотряда вышли на большак Опочка — Мозули, по которому и добрались до другого лесного массива. На новом месте они взорвали вражеский склад с боеприпасами, уничтожили мост и подожгли несколько сараев с фуражом. Склад был по счету пятнадцатым, а мост — тридцать первым среди подорванных или сожженных бойцами отряда.　

Провокация гитлеровцев в Опочке вновь сорвалась. Опять в эфир летели позывные: «Я — Гонтарь… Я — Гонтарь…» И новые разведданные поступали в штаб партизанского движения Калининской области и в армейские штабы 2-го Прибалтийского фронта[22], войска которого начали вгрызаться (такой термин существовал даже в официальных донесениях) в «Пантеру» со стороны Новосокольников и Пустошки.　

Точки-тире «профессора Горностаева», Гонтаря и других разведгрупп и отрядов пробивались к своим через треск и громовой грохот фашистских пропагандистских передач, заполнявших эфир. Но третья военная зима резко отличалась от первой. Пыл у многих гитлеровцев поостыл. Солдаты вермахта, зарывшиеся в ледяные норы под Ленинградом, научились спасительным словам «Гитлер капут» и жили в предчувствии последней грозы.　

И она разразилась. Утром 14 января 1944 года артиллерийский огонь невиданной силы потряс воздух. Это ударили советские орудия с Ораниенбаумского плацдарма. Войска 2-й ударной армии Ленинградского фронта начали наступление.　

В 9 часов 20 минут следующего дня орудийные залпы загремели со стороны Ленинграда. Около двух часов вся территория от Финского залива до Московского шоссе полыхала огнем. Стреляли полевые пушки. С Невы по врагу били крейсеры «Киров» и «Максим Горький». С железнодорожного полотна, поставленные на платформы, вели огонь морские орудия. Серый день стал светлее намного раньше срока. После артиллерийского шквала в атаку ринулись танкисты, пошла пехота.　

Шаг за шагом, ломая сопротивление врага, советские воины очищали от оккупантов пригороды Ленинграда и к 27 января завершили освобождение его от блокады. Вечером этого знаменательного дня над Ленинградом вспыхнули незабываемые до сих пор огни. То были огни первого ленинградского салюта. Двадцатью четырьмя артиллерийскими залпами из 324 орудий Родина салютовала войскам, разгромившим немецко-фашистских захватчиков у стен города Ленина.　

Салют 27 января 1944 года венчал славой не только героев