Позывные с берегов Великой - Николай Виссарионович Масолов

— Вы же сами учили явки, имена связных держать в голове, — пустился на хитрость Анипкин, — а я ведь далеко не все передал своему заместителю.　

Майору нравился разведчик. Сам кадровый военный (в армии с 1934 года, в разведке с 1940-го), Лихайван понимал, сколько потребовалось двадцатилетнему фельдшеру проявить энергии, воли, беззаветной отваги, чтобы снискать уважение среди бойцов разведгруппы. Да и ордена, которые он имеет, не так просто получить в зафронтовой разведке. Майор начал колебаться. А Анипкин все наседал:　

— Щорс был совершенно больным и продолжал командовать дивизией.　

— Так то Щорс! — улыбнулся Лихайван. — Ладно уж, убедил. Пойду к начальству, похлопочу…　

Через несколько дней на столе Лихайвана лежала радиограмма от «Быстрого»: «…на станции Чихачево находится гарнизон… В Бежаницах — жандармерия… В Сущево, Ашево расположены склады — продовольственные, обмундирования, боепитания…»　

И вот Латвия. Первое задание: «…организовать взрыв на складе боеприпасов противника восточнее станции Стренчи». За ним следует второе, третье… При их выполнении группу засекла фашистская контрразведка. По следу «Быстрого» пустили банду «лесные кошки», в засадах укрылись айзсарги[23]. Приходилось маневрировать, ночевать в лесу, не разводя костра, отсиживаться в болотах.　

Здоровье Анипкина резко ухудшилось — он потерял зрение. Группа меняет маршрут, на некоторое время возвращается к берегам Великой. Под Островом ее окружают каратели. Происходит неравный и для большинства разведчиков последний бой. Вырваться из огненного кольца удается немногим. Оставшиеся в живых спасают своего ослепшего командира.　

Вторая половина 1943 года и начало 1944 года были временем, когда поединок советской разведки с контрразведывательными органами группы фашистских армий «Север» у оборонительной линии «Пантера», у ворот в Прибалтику достиг кульминационной точки. Было бы наивным полагать, что агенты и провокаторы ГФП, абверовцы, эмиссары зондерштаба Р не располагали данными о партизанских бригадах, действовавших вблизи «Пантеры»: о Гонтаре, о том, кто скрывается за позывными «Я — профессор Горностаев». Но их сведения носили очень ограниченный характер. Это подтверждает сообщение одного матерого абверовца, сумевшего проникнуть в отряды калининских партизан. О самой крупной разведгруппе в районе латвийской границы он знал лишь название — «Борец», имя ее командира — Чугунов и добавил, что бойцы группы — это «немецкие перебежчики, кавказцы, французы…». И больше ни слова. Такое можно было сочинить и в уютном особняке в Риге, не выезжая к берегам Великой.　

Что же представлял собой «Борец» в действительности? Из группы разведотдела Северо-Западного фронта, заброшенной к Опочке в конце второй военной осени, она выросла в крупный и сильный отряд, имевший разведточки в Опочецком, Красногородском, Себежском районах Калининской области, в Россонском районе Белоруссии и в Лудзенском — Латвии. И состоял отряд не из немецких перебежчиков и тем более не из граждан Франции, а в своем большинстве из молодых местных жителей, добровольно согласившихся выполнять задания командования советских войск. Костяком отряда были разведчики, не раз побывавшие во вражеском тылу.　

Командир отряда Константин Дмитриевич Чугунов — учитель из Подмосковья. Знакомясь с его личной карточкой, хранящейся в архиве Министерства просвещения РСФСР, еще раз убеждаешься в том, насколько умело и верно Злотников, Злочевский, Лихайван и другие командиры разведки штаба Северо-Западного фронта находили людей для работы во вражеском тылу. Чугунову в это время было 37 лет. В 15 лет он уже работал инструктором укома комсомола в Вязьме, в 18 лет стал чекистом. В годы индустриализации страны коммунист Чугунов — рабочий фабрики. Затем армия. В 34 года пришлось сесть за парту, чтобы получить диплом учителя. Таково было партийное задание.　

Заместителем командира отряда был назначен восемнадцатилетний Анатолий Иванович Сысоев. Войну он встретил в Ленинграде. Только тот, кто пережил блокаду, может поверить, что эвакуированный через Ладожское озеро последними машинами Толя Сысоев весил всего 32 килограмма! Целый месяц он передвигался только на костылях.　

После выздоровления (прошло всего четыре месяца) Анатолий стал бойцом разведгруппы, действовавшей в демянском «котле» немцев. Свое первое задание он выполнил отлично. Его снова забросили туда же в группе пограничника Максимова.　

Выходил из вражеского тыла в ноябре. С Сысоевым шла девушка-радистка. Путь преградила река, которая уже покрылась тонким льдом. Разведчики понимали, что спасение только на том берегу. Под нательной рубахой у Анатолия спрятаны последние разведданные группы. Надо переплыть ледяную реку. Иного выхода нет. Он вопросительно смотрит на свою спутницу Аню Коковцеву. Та утвердительно кивает головой. Они понимают друг друга с полуслова, с полувзгляда.　

Преграда была преодолена. Разведчики выполнили задание.　

Гавриил Яковлевич Злочевский, посылая Сысоева в третью «зафронтовую командировку» (на сей раз в отряд Чугунова), разрешил:　

— Второй радисткой полетит с тобой Аня Коковцева.　

Он знал, что они поженились, не стал разлучать молодых.　

С фронтовым опытом пришли в группу «Борец» латыш Петр Реут — боец латышской стрелковой дивизии, уроженка Ржева фельдшер Екатерина Долгополова. На фронте Катя была ранена, но, как только поправилась, попросилась в тыл врага.　

Ядро разведгруппы быстро обросло надежными и верными товарищами. Ближайшими помощниками Чугунова стали Алексей Петров, Виктор Любимов, Ольга Михайлова. Смелыми разведчиками оказались Ольга Жукова, Андрей Семенов, Сергей Никандров, Иван Тимофеев, Алексей Осипов, Василий Леонов, Иван Дроздов, Надежда Михайлова. О каждом из них можно было сказать «молодо, но не зелено».　

Строгий, очень требовательный в сборе точной информации, Чугунов часто повторял, инструктируя разведчиков перед заданием: «Высший класс разведки — это разведка без стрельбы». Принимая новых бойцов в отряд, говорил им:　

— Наше главное оружие не карабин, пистолет и автомат, а глаза и уши. Наблюдайте, замечайте, запоминайте любую мелочь в поведении врага, любую цифру, деталь. И слушайте. Особо прислушивайтесь к болтовне полицаев, когда самогон развязывает им языки.　

От своего штаба Чугунов требовал в первую очередь оперативности. «То, что узнали сегодня утром, обязаны передать Центру днем. То, что узнали днем, должно быть в Центре ночью». Этому правилу командир группы почти никогда не изменял.　

Позывные «Я — Борец!.. Я — Борец!» заполняли эфир все чаще. Разведывательная информация была самой разнообразной: характеристика отдельных узлов «Пантеры», наличие войск на определенное число в Опочке и Красногородске, номера и состав частей, прибывших из Белоруссии и Польши, сообщения о диверсиях партизанских отрядов, не имевших рации, данные о вывозе в Германию скота и зерна с оккупированной территории, граничащей с Латвией. «Борец» помогал штабу фронта не только нарисовать картину тыла группы армий «Север», но и раскрывать замысел масштабных действий врага. Не случайно Чугунов однажды был вызнан в штаб фронта для личного доклада начальнику штаба. Улетел на Большую землю командир «Борца» старшим лейтенантом, вернулся майором.　

Первая разведка на территории Латвии была сделана группой из десяти человек под командованием Сысоева.