Срока у подвига нет - Николай Виссарионович Масолов

— Видимо, стоят они того, а романтика в нашем деле не помеха, — ответил Злочевский.　

Марго и Чугунов встретились в деревне Мишин Остров (северо-западнее Себежа), где в те дни находился штаб партизанской бригады. Первым начал разговор Чугунов:　

— Раз с бородой, значит дело имею с комбригом Марго. Так ведь?　

— Точно, — улыбнулся Марго. — Ну а вы, очевидно, майор Чугунов, хотя мельник Жуков, доложивший о вашем появлении в районе, ваших примет не сообщил.　

— Будем знакомы, — Чугунов протянул Марго руку, — командир спецгруппы. Майор. Константин Дмитриевич. Мои люди действуют вблизи Опочки, Красногородска. Осваиваем ваш Себежский район. На очереди — Латвия. Война, сами знаете, окончательно повернула на запад. Оперативно переданная важная информация — девиз этих дней. Ваша разведка работает неплохо, но в контакт с ней входить мне не следует. Одна просьба: предупредите своих командиров. Буду неожиданно появляться в вашей зоне и так же исчезать. Пусть не ищут встреч. И не садятся на «хвост». — Чугунов улыбнулся, и его суровое лицо стало вдруг мягким, добрым. — А теперь поделитесь вашими новостями.　

Чугунову понравился основательный рассказ Марго о положении в деревнях района. Невольно сравнил его с командиром одного из отрядов, на которого на днях жаловались ему жители двух деревень: самодовольный, дескать, раз оружие в руках, нам все дозволено. А здесь полное понимание неимоверной тяжести крестьянской жизни на оккупированной территории. Узнав о партизанском госпитале, Чугунов попросил:　

— У меня есть несколько раненых. Подлечите?　

— Конечно. Сейчас же распоряжусь, — ответил Марго.　

Расстались командир спецгруппы и партизанский комбриг довольные друг другом.　

Спецгрупла «Борец» была одной из наиболее сильных как по составу, так и по результатам своей деятельности. Боевых столкновений с гитлеровцами она избегала. Разведку вела широко и основательно. Чугунова даже отзывали один раз из вражеского тыла для личного доклада начальнику штаба фронта об обстановке в контролируемых районах. Чугунову было присвоено внеочередное звание «майор» и предоставлен отпуск. Но от отдыха разведчик отказался и попросил подполковника Злочевского переправить его «домой».　

Злочевский с большой симпатией относился к Чугунову, следил за его ростом в разведке. Знал, как нелегко поначалу складывалась жизнь будущего разведчика: работать начал с ранних лет, затем гражданская война. Был ранен…　

Понимая, о каком «доме» говорит его подопечный, Злочевский спросил:　

— Выходит, привык к берегам Великой, прикипел?　

— Не то слово, Гавриил Яковлевич, люблю…　

Чугунов встал и с чувством продекламировал:　

…Суровость рек, всегда готовых　

С грозою выдержать войну,　

И ровный шум лесов сосновых,　

И деревенек тишину…　

— Насчет тишины, — Злочевский засмеялся, — тут что-то не то…　

— Из песни слова не выкинешь. Вините Николая Алексеевича Некрасова. Его стихи.　

— Ну, раз рвешься в дело, организуем переправу, — резюмировал Злочевский.　

На другой день Чугунов был уже под Торопцом, в деревне Шейны. Там в те дни у калининских партизан было «окно» для прохода на оккупированную территорию Белоруссии.　

Наряду с подготовленными разведчиками в группе «Борец» были и бойцы из местного населения. Брал их Чугунов после негласной предварительной проверки. И это оправдывало себя. «Борец» не имел провалов по вине чугуновцев. Не случайно в документе оккупантов конца 1943 года, в котором содержалась характеристика партизанских сил, действовавших на стыке трех республик, спецгруппа «Борец» упоминалась только в одном пункте, который иначе как чушью не назовешь: утверждалось, что большинство бойцов этой группы — «немецкие перебежчики, кавказцы, французы…».　

Как бы смеялись Екатерина Долгополова — ржевская медичка, опочане Виктор Любимов и Алексей Петров, себежанка Оля Жукова, если бы знали, что в далеком Берлине их будут считать парижанами, а то и чистокровными баварцами, правда, изменившими своему фюреру.　

Талантливый разведчик (а таким Чугунов, бесспорно, был), командир спецгруппы обучал молодых бойцов искусству разведки каждодневно, ежечасно. Внимательно беседуя с возвратившимися на базу, он решительно осуждал «эффектные штучки». Однажды молодой боец, докладывая о выполнении задания, с явным оттенком хвастовства сказал:　

— Жаль только, что упустил возможность разгромить фашистов.　

— Это как — разгромить? — поднял глаза Чугунов.　

— Да просто. Уже когда возвращался, напоролся на солдат-ремонтников. Больше десятка их было. Сидели у моста и жрали. А винтовки в стороне лежали. Хотел было гранатой трахнуть…　

— И что же?　

— Пока раздумывал, автомобиль на шоссе показался.　

Надо было видеть в тот момент каменно сведенные скулы и гневные глаза Чугунова. Но гроза не разразилась.　

— Я думал, из тебя разведчик получится, — спокойно произнес Чугунов. — А ты решил удалым молодцем прослыть. Ну, убил бы ты троих, пятерых. А дальше? Перестрелка. Погоня. Могли и тебя убить или ранить. Сведения, которые ты добыл, не попали бы к нам. А они — важные. Запомни: разведчик, выполняя задание, воюет не с одиночками, а с вражеским полком, дивизией, а то и с целой армией. А придется отбиваться от карателей (такое у нас уже случалось), вот тогда и покажи, чего ты стоишь как боец.　

В начале осени 1943 года Центр, посылая боеприпасы и продовольствие для «Борца», направил этим же транспортным самолетом в помощь Чугунову мужа и жену Сизовых. Под этой фамилией в разведке значились лейтенант Анатолий Сысоев и радистка Аня Коковцева. Они были не по «легенде», а действительно мужем и женой. 7 ноября 1942 года, пробираясь к своим из-за линии фронта, перед тем как переплыть студеную речку, Аня и Анатолий поклялись: спасемся — всегда будем вместе.　

Начальник разведки, посылая Сысоевых с новым заданием в тыл врага, решил не разъединять их. Однако он не знал одного…　

— Товарищ командир, — Сысоев виновато посмотрел на Чугунова, — не могу не доложить: Аня беременна, четвертый месяц. Но она умеет делать все и готова на все. Нам нельзя друг без друга.　

— Ясно. Как говорят пленные немцы, вир зинд нихт шульдиг — мы не виноваты.　

— Виноваты, товарищ командир.　

— Ты, а не она, — поправил Чугунов. — Полагалось бы всыпать тебе по первое число. Ну да ладно, — майор усмехнулся, — невероятного в жизни более чем предостаточно. Иди, Ромео, зови свою Джульетту. Будем обедать.　

Этот разговор состоялся сразу после приземления Сизовых-Сысоевых в районе расположения спецгруппы. Чугунов знал, что и его новый помощник, лейтенант, и радистка прошли во вражеских тылах «огонь и воду». Ну а «медные трубы», думал он, пройдем вместе. А что этих «медных труб» впереди будет немало, сомневаться не приходилось.　

В тот день, когда спецгруппа «Борец» находилась на пути в Латвию, Венцель получил очередной нагоняй от начальства и приказ об усилении провокационной деятельности. На этот раз нервы начальника себежского отделения тайной