Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

оперативников, которые в отличие от нас знали, куда и к кому мы приехали. Неуемный дух журналистики заставил меня в дороге выспросить у них все подробности, которые я, пожалуй, не вправе рассказывать. Скажу лишь, что мы обнаружили подозреваемого, который неспроста скрывался в деревне, где остались жить одни старики. У него нашли всякую украинскую атрибутику, кучу мобильных телефонов и иных улик, подтверждающих связь с врагом. Он не пытался убежать (оно и понятно, тут два шага от деревни пробежишь и подорвешься на первой кочке), да и отрицать ничего особо не стал, понимая бессмысленность под весом найденных улик. Крутить подозреваемого в пособничестве и заковывать его в наручники не пришлось. И вот тут началась рутина следствия. Мы же обежали все окрестные здания в поиске вероятных сообщников или иных вещей, представляющих оперативный интерес. Единственное, что попалось – это несколько цинков с патронами калибра 5,45 и 7,62. Все это мы оттащили под навес одного из домов, где решили укрыться на случай прилета дронов.

– Ох, ребят, тут этого добра по окрестностям навалом, – у калитки появился дед с велосипедом.

Рядом с ним шел один из наших ребят.

– Отец, посиди, пожалуйста, тут, пока не закончим, – пригласил он, расхлебянив скрипящую дверцу.

– Так я сам сюды и шел. Поихав до сеструхи огурцов отвезти, бачу, щось происходит в деревне, думаю, шо сталось, надобно посмотреть як и що, – пожилой мужчина с седой многодневной щетиной, одетый не по погоде в заношенный серый свитер и вытянутые спортивные штаны с лампасами, стоял у забора и бормотал, словно извиняясь. Он не производил впечатления законспирированного злодея, но его речь фонтанировала украинским говором, так что с непривычки уши сворачивались в трубочку.

Старик снял с головы черную вязаную шапку, под которой были растрепанные седые волосы. Каким-то загадочным образом он тут же определил во мне благодарного слушателя. К моменту появления этого нежданного гостя мы соорудили здесь пару лавочек и по очереди выходили наружу караулить небо.

– Присаживайтесь, – пригласил я.

Дед, скрипя, присел на край скамейки, поставил рядом авоську с огурцами. Откуда-то в его руках появилась чекушка с мутной жидкостью и стопка.

– Будешь? – Старик протянул бутылку мне.

В душе я искренне посмеялся, но постарался, не подав вида, серьезно сказать:

– При исполнении не положено. – Я нахмурил брови и демонстративно поправил ремень автомата.

– Это правильно, молодец, – с этими словами дед опрокинул в себя рюмку самогона и закусил жопкой огурца. – Мне можно, сегодня праздник Иванов день, мой день ангела получается.

Он достал папиросу, закурил и начал свой рассказ.

Всю свою сознательную жизнь он проработал на шахтах Донбасса и даже получил квартиру в Угледаре. Здесь же у него оставался отчий дом, в который он успел перебраться, едва началась спецоперация. Все жители, наоборот, в города подались, а он в село.

– Очевидно, шо во время боев тяжелей выжить в городе. Здесь же у меня свое хозяйство, огород, куры. В этом году вон только огурцы уродились, а раньше и кавуны[27] сажал. Як стрелять начали, собрал вещички и сюда. До сих пор не смог попасть в Вугледар, соседи хто був там, кажусь шо наш подъезд видит. Может, и имущество сбереглося, говорят мародеров быстро прижучили, – вспоминал дед.

Сам он признается, что его особо никогда не волновало, при какой власти жить, лишь бы его не трогали. Мол, «я человек советский, хохляцкая власть вымышленная». Дети выросли, внуки тоже. Благо почти все уехали в Донецк или в глубь России, в Сургут и Тюмень. Лишь младший внук остался учиться в Днепропетровске, как его теперь забрать, никто в семье не знает. Да и он сам не хочет, у него, понимаете ли, там любовь. Пока как у студента бронь, но что будет дальше, одному Богу известно.

В начале СВО в деревне окопались вэсэушники, с которыми у Ивана была единственная стычка, которая ему едва не стоила жизни.

– Иду за водой на колодец. Стоять два хлопца с калашами. Кричат мине: «Эй, сепар! Поди сюда». Я вспылил: «Это я сепар?! Ты, виродок, еще не родився, когда я здесь усё строил!» Сплюнул ему под ноги, развернулся и пошел с ведрами домой. Они так поскрипывают, вода плещется. Слышу, як затвор автомата щелкнул. Ну думаю, вот и настал мой час. Начал Богородице молиться. Она меня и спасла. Пришел домой, весь в поту. Достал со двора топор, думаю, придут, без боя не сдамся, – старик выдохнул и опрокинул еще одну рюмку.

Но уже к вечеру боевики ВСУ смылись из села, побросав здесь кучу имущества – сухпайки, масксети и прочий скарб. Видимо, сильно торопились.

– Утром в пять часов выглянул в окно, смотрю, по полю идут солдаты. Бужу бабку. Бачим, цэ шо за хлопцы? Русские, немцы? Ни, чеченцы! Мы испугались, оказалось, напрасно. Утром они нам и дрова накололи, и воды натаскали. Все с уважением разговаривали, ни то, что эти скотиняки из ЗСУ.

Потом эти ребята ушли, выбили боевиков из соседнего села, а оттуда их перебросили на другой участок фронта. На смену им приходили новые и новые подразделения. Дед с феноменальной точностью запомнил всех, кто побывал у них в деревне.

– Мы с жинкой за соседским домом глядим. Бабка как-то заходит туда, а там на диване мужик спит. Она как завопит. Боец вскочил. Все руки в партаках[28], зэк оказался. «Мать, не кричи! Не знал, что дом не брошенный». Потом пришли морпехи откуда-то из Крыма. С ними батюшка регулярно приезжал. Вообще, все вояки нас здесь подкармливали, кроме зэсэушников. Священник узнал, что мы тут выживаем под обстрелами, едет к морпехам и к нам обязательно заедет, продуктов привезет. Жаль, после того, как город освободили, они ушли на другое направление, – дед вздохнул и достал из авоськи новый огурец.

Старик вспоминает, как земля дрожала, когда штурмовали Угледар. Им надо было обрушить копёр шахты, но они до последнего ее берегли. На башне сидели наблюдатели, снайперы и пулеметчики. Наши войска вошли настолько стремительно, что боевики побросали своих «побратимов». Никто оттуда с вышки живым не выбрался. Сами сделали свой выбор.

Вспоминает дед и как началась война дронов:

– Прилетел как-то разведывательный, усё заснял. А там во дворе хлопцы поселились. Натянули сетку между домами. Я им объясняю, что сами себя выдаете этим. Нет, что ты, никто не слушает. Ударили по ним, благо живыми остались, но назад не вернулись.

Последнее подразделение, стоявшее в деревне, оставило у деда во дворе квадроцикл. Шли ребята на штурм, оставили здесь.

– Коли вернемся,