Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

сейчас интернет в помощь. Да вот только что-то понять и прочувствовать удалось, как мне кажется, лишь после трех длительных командировок. Первая дала понять, что Господь и Родина всегда рядом, даже если ты очень далеко. Вторую, я провел в своем поиске фактически наедине. Помню, как хотел сходить на исповедь и причастие перед отъездом. Пристыдился этого, мол, задумался о Боге лишь в сложную минуту. Нет в этом ничего постыдного, это я понял уже там, «за лентой». И едва представилась возможность, исповедовался и причастился у батюшки, который приезжал к нам в подразделения.

Потом познакомился с протоиерем Святославом Чуркановым, батюшкой, о нем я раньше лишь читал в нашем ведомственном журнале «На боевом посту» и других средствах массовой информации. Настоящий подвижник, который с самого начала спецоперации постоянно ездит к ребятам и возит гуманитарную помощь.

Он привез нам икону святителя Игнатия, епископа Мариупольского. Через личность этого святого мы обратились к истории края, сейчас освобожденного от неонацистов. Оказывается, при правлении Екатерины Великой из Крыма к ней обратился владыка Игнатий, прося защитить христиан от нападок иноверцев. Была организована целая войсковая операция, которой, оказывается, руководил великий русский полководец Александр Суворов. В результате нее помогли перебраться на место современного приазовского города грекам-христианам. Именно с их приходом связывают основание города. По одной из версий, Мариуполь назван в честь Девы Марии – Богородицы.

В третьей командировке я по-настоящему осознал, что церковь – это не религиозное здание, а объединение верующих людей.

Когда стали приезжать военные священники из Нижегородской епархии, в импровизированной молельной комнате начали проводиться службы. Оказалось, что офицеры, с которыми я в мирной жизни служил достаточно долгое время, верующие люди. Удивительное дело, но все они всегда вызывали какое-то особое приятие, может потому, что, как правило, поступали честно и по совести, требовали от своих коллег и подчиненных многое, но лишь то, что делали сами. Теперь, как мне кажется, стало понятно, почему.

Вы знаете, долго подбирал слово, как совместная молитва с сослуживцами объединяет. Роднит. Наверное, так. Вот прямо как система распознавания в авиации «свой-чужой». Зная, что твои коллеги, как и ты, стараются придерживаться христианской морали, начинаешь общаться с ними без каких-то обиняков и экивоков, а прямо и откровенно. Всецело доверяешь своим товарищам.

Сначала нас было всего пятеро: Михаил, Александр, Сергей, Алексей и я. Умышленно не пишу ни звания, ни должностей. Потом подтянулись еще несколько человек.

Батюшки приезжали и уезжали, а мы продолжали собираться в молельной комнате утром и вечером на так называемую соборную молитву. Читали утренние и вечерние молитвы, «Отче наш», «Богородица дева радуйся» и «Символ веры» пели все вместе, остальные по очереди читали Михаил и Сергий.

Первым к нам приехал молодой иерей Михаил, который уже давно окормляет одно из подразделений Росгвардии в Нижегородской области. Он нам рассказал, что сейчас благословлено причащать военнослужащих на СВО без предварительной подготовки. Мы же настояли, что все должны сделать, как положено. С вечера исповедовались, утром обряд причастия. Батюшка посвятил достаточно много времени рассказу о том, как правильно исповедоваться. Я заметил, что с каждой такой беседой стал пытаться осознать свои грехи, не как что-то аморфное, когда-то сделанное неправильно. Гнев, гордыня, зависть, блудные помыслы. Я словно пытался собрать со своей души все накопившиеся камни, которые когда-то сам туда положил. Когда к нам приехал отец Владимир, он очень помог мне покаяться в том, в чем я, пожалуй, не признавался себе, спрятал дурные чувства куда-то в подкорку и жил «спокойно». В этот вечер мы проговорили очень долго. После было ощущение, что с души скатился какой-то огромный валун. Утром мы вкусили святых таинств крови и тела Христова. Отец Владимир наставлял нас сберечь как можно дольше ту благодать, которую только что получили. И вот тут я понял, что очистив душу перед Господом, оставить ее чистой хотя бы час не так-то легко. Уже через пару минут, окунувшись в служебные обязанности, я тут же мысленно осудил посторонних людей. Потом был выезд на разведывательно-поисковое мероприятие. За это время я неоднократно выругался. Когда человек молится, он призывает ангела-хранителя, когда матерится – лукавого. Неурядицы сыпались одна за другой. Вечером я гневался, когда не увидел в выпуске новостей наш телесюжет. Все это наматывалось, как клубок, как снежный ком, в основе которых были грехи.

Молодой иерей Михаил уже давно окормляет одно из подразделений росгвардии в нижегородской области.

Третий батюшка был тезкой второго. Отец Владимир из Сарова произвел впечатление, как самого строгого. Один из товарищей даже отметил, что неловко себя чувствует на службе, как на уроке. Особенно когда тот несколько раз поправил офицеров, которые по очереди читали молитвы святым. Тогда пришло какое-то откровение, что каждый священнослужитель по-своему ведет службу, но для прихожан это не должно ничего менять. Подход, когда решаешь, что на службу к этому батюшке пойду, а к тому – нет, пожалуй, не верен.

После службы мы с батюшкой побольше пообщались, и оказалось, что его суровость мы преувеличили. Много чего интересного обсудили, о жизни, о вере. Я был потрясен, когда он процитировал святителя Василия Кинешемского. Слово за слово, оказалось, что мы почти земляки, батюшка частенько бывает в Кинешме Ивановской области у своих родственников. Мир тесен, а пути Господни не исповедимы.

Четвертым приехал отец Сергий. Вместе с ним мы ездили с гуманитарной миссией в Свято-Успенский Николо-Васильевский монастырь.

Кто-то из батюшек привез с собой молитву о Святой Руси. Теперь каждый день мы просили: «Господи Боже сил, Боже спасения нашего, призри в милости на смиренныя рабы Твоя, услыши и помилуй нас: се бо брани хотящия ополчишася на Святую Русь, чающе разделити и погубити единый народ ея. Возстани, Боже, в помощь людем Твоим и подаждь нам силою Твоею победу».

Это лишь выдержка из текста, в ней мы также молились о защитниках Отечествах и о прощении грехов убиенных на полях сражения.

Каждый приезд военных священников все военнослужащие, даже те, кто не ходил на церковные службы, писали записки о здравии и упокоении. И там, и там хватало имен с приставкой «воин», становилось понятно, что у всех есть товарищи, которые сейчас выполняют задачи на СВО, а также те, кого мы, увы, потеряли. Два имени к нашему скорбному списку прибавилось и в эту командировку. Два Александра, один сапер, второй офицер управления. Они погибли в разное время, но практически друг за другом. Обстоятельства умышленно не раскрываю. С первым я был знаком, вместе даже