Сталкеры военной операции - Юрий Евгеньевич Головин

– Брат, скажи, ты же работал раньше журналистом, сейчас пишешь статьи. Помоги составить поздравление.

Я почитал текст на трех листах, который напоминал «боевой листок» образца 1943 года. При чтении его в голове послышался голос Левитана, а перед глазами появлялись очертания солдат, уходящих в бой. Добротный текст, без тени иронии.

– Рамазан, все отлично! Но мы же едем не на политическое информирование, не собираемся напутствовать новобранцев. Дедушке будет намного приятней услышать то, что ты вчера сказал нам. Сократи втрое. И вообще, ты же не будешь говорить по бумажке. Скажи от себя, от души… – предложил я.

Молодежь и военные тянутся к ветерану, чтобы выразить свою признательность и почерпнуть какое-то наставление от человека, который освобождал отечество восемь десятилетий назад.

Дербент слегка приуныл, потом махнул рукой, добавив: «Ладно, попробую…»

Утром, уже сидя в машине, мы все поняли, что он пробовал всю ночь. Сейчас красными от бессонницы глазами он всматривался в изрядно помятые листы бумаги. На них виднелись все те же официальные строки, от чтения которых хотелось встать по стойке смирно.

– Что-то мне кажется, что ты ни капельки не сократил текст, напротив, еще на обороте каждого листа написал, – Нарт подтрунивал над товарищем.

Дербент зло посмотрел на своих спутников, к этому моменту Лев все же справился с магнитолой, и повисшую тишину нарушил лишь равномерный рокот двигателя. Мы не стали больше шутить над подполом, так как было видно, что он переживает, словно перед экзаменом.

И вот мы поднимаемся по лестнице многоквартирного дома, чтобы побывать в гостях у ветерана. Нарт несет две огромные коробки с гостинцами для нашего героя. Я же несу с собой камеру, нужно запечатлеть этот важный момент встречи двух поколений. Следом идет, не глядя под ноги, Дербент, он все еще повторяет текст, пытаясь запомнить каждую строчку, словно от этого зависит чья-то жизнь.

– От души, Рамазан! – шепотом кричу я, пропуская его вперед.

И вот буквально на пороге нас встречает Степан Васильевич, передвигаться ему помогает кто-то из родственников.

Дербент и Нарт непроизвольно расплылись в улыбках, словно внуки, внезапно повстречавшие родного деда. Чтобы не держать гостей на пороге, всех попросили пройти в комнату, на стенах которой висели множество фотографий и грамот – с момента освобождения Мариуполя от украинских националистов к Степану Васильевичу не зарастает народная тропа. Молодежь и военные тянутся к нему, чтобы выразить свою признательность и услышать какие-то наставления от человека, который освобождал Отечество восемь десятилетий назад.

Не хотелось доставлять ветерану в таком почтенном возрасте какого-то либо дискомфорта своим присутствием, и Нарт предложил посадить дедушку на диван.

– Только стоя, – произнес наш герой, и на секунду показалось, что он пытается показать армейскую выправку.

В этот момент Дербент с трепетом готовился произнести речь. Набрав в легкие воздуха, он выпалил:

– Степан Васильевич, позвольте поздравить вас… От лица и по поручению… – он запнулся, а я, глядя в камеру, понял, что сюжет не удастся.

– Спасибо вам, ребята, что не забываете, – внезапно разрядил паузу сам ветеран. – Продолжайте наше дело.

Ну что ж, значит, столь важный момент будет запечатлен лишь на фотографии. Я попросил всех встать для снимка и сделал пару кадров.

Утомлять ветерана никто не хотел, и мы вежливо решили откланяться. На выходе Дербент внезапно замешкался и, повернувшись к ветерану, произнес все, что было у него на душе.

– Спасибо вам, Степан Васильевич, за все, что вы сделали для нас, для страны, за ваш подвиг. Для нас большая честь быть сегодня здесь и общаться с вами. – Рамазан и ветеран пожали друг другу руки и обнялись.

В какой-то момент я понял, что смотрю на происходящее через объектив, так как машинально начал снимать. «Эх, так все здорово сказал, жалко, против света встали, на телеканалы не возьмут».

Обратно все возвращались в приподнятом настроении.

– Вот это человечище, конечно! Пережив такое лихолетье, в таком возрасте сохранять такую бодрость духа! – Рамазан не скрывал своего восторга. – Брат, ты мне сможешь распечатать фотографию? Вернемся домой, повешу на стену. Для меня это, правда, большая честь. Родным покажу…

– Конечно. Жалко только, видео вряд ли возьмут. Первое твое поздравление было чересчур официозным, а вот в конце, конечно, отлично сказал, но там сильный засвет получился.

Так или иначе, в Москву я отправил все что было. Утром следующего дня я принес для Дербента и Нарта фотографии. В их помещении тихонько работал телевизор.

«В канун годовщины завершения Курской битвы росгвардейцы навестили в Мариуполе…» – внезапно послышалось оттуда.

Нарт стремительно прибавил громкость. В эфире центрального телеканала показывали сюжет о нашем посещении ветерана. Главным кадром стал эпизод, где Дербент экспромтом произнес речь в адрес Степана Васильевича.

– Ты же говорил, что засвет и не возьмут?! – удивился он.

– Все потому, что ты сказал от души. Это здесь самое важное, – улыбнулся я и протянул офицерам их фотографии.

Осень 2025

Выжженная земля

В интернете огромное число сообществ, специализирующихся на теме СВО. Блогеры и журналисты изо дня в день закрашивают на картах продвижение наших войск, рисуют стрелочки, дают прогнозы. Читатели не отстают от них и на полном серьезе дают свои советы в тактике и стратегии, а также негодуют, что мы «топчемся» у какой-нибудь условной Успеновки, а не высаживаем десант в Одессе. Казалось бы, в компьютерный век можно увидеть поле боя, находясь за тысячу километров от него, и проникнуться тем, что там происходит. Увы, ни фото, ни видео не передают тех чувств и эмоций, которые испытываешь, находясь там. Мир переполнен изображениями насилия, многими все воспринимается как компьютерная игра или очередной блокбастер-боевик. Я выключаю телевизор, закрываю глаза и мысленно возвращаюсь в те места, которые также изучал по интернет-схемам, а потом увидел воочию…

* * *

В тылу спецоперации на Донецкой земле уже вовсю кипит мирная жизнь. Мало кто задумывается, что тебя могут убить прямо на остановке, или на рынке, или по дороге на работу в маршрутке, да где угодно. Для жителей ДНР это тяжелая реальность, для остальных будничные сообщения в ленте новостей.

Мы едем на уазике по ровному асфальту, мимо придорожных кафе и арбузных развалов. За рулем и на переднем сиденье два молодых парня из спецназа. Оба старательно отращивают бороды, но в силу возраста преуспел лишь тот, что постарше – Данил. Оба в боевых рубахах,