Суровые галсы - Александр Николаевич Плотников

Трехрядка вывела протяжную и томную мелодию про то, как утомленное солнце нежно прощалось с морем… После небольшой паузы Ганя Воловик, удивляясь собственной смелости, подошла к командиру отряда.

— Вас можно пригласить, товарищ капитан-лейтенант?

Чернышев встал и с улыбкой обнял ее за талию, и от этого его легкого прикосновения горячая волна подкатила к Ганиному сердцу. Он умел танцевать. Вел девушку красиво и свободно. А ее ноги отказывались повиноваться, словно налитые свинцом.

Вышли на круг еще две пары: Помешкина с флагманским минером и Чесалина с начпродом. Но Ганя никого не замечала, щеки ее разрумянились, она старалась не смотреть на Чернышева, и только при очередном плавном движении коротко взглянула на него, будто просила прощения.

— Благодарю вас, — церемонно поклонился ей капитан-лейтенант, когда Саломатин сдвинул мехи гармони.

— Что вы, не за что… я совсем разучилась танцевать.

Вернулась расстроенная Вера с припухшими от слез веками, спросила у Чернышева:

— Скажите, они в бой уходят?

— Этого я не знаю… — отводя взгляд, замялся тот. — Но ведь война идет…

— Зато я знаю! На смерть их послали! Я по его глазам угадала! — вытирая слезы, выкрикнула Вера.

— Перестань его раньше времени хоронить! — грубовато взяла ее за плечи Помешкина. — Приглашай лучше всех за стол. Выпить жуть как охота!

Но веселье расстроилось. Молча попили и поели. Потом мужчины и Анна с ними за компанию вышли на улицу перекурить. В кубрике с девушками остался лишь захмелевший Саломатин. Перебирая пуговки гармони ставшими непослушными пальцами, он тихо наигрывал и грустно напевал:

Везли его в больницу,

Ложили на кровать,

Два доктора с сестрицей

Пытались жисть спасать…

Не выдержав, Рухлова убежала к своей кровати, уткнулась в подушку и разрыдалась…

Корабли с десантом на борту уже один за другим убирали швартовы. Вот-вот должна была подойти очередь дымзавесчика Наврузова.

«…Целую тебя, ясноглазая моя роза, тысячу раз. Твой Яшар», — торопливо закончил он письмо. Заклеил конверт, отдал стоявшему на причале среди провожающих знакомому работнику политотдела.

— Очень прошу, товарищ капитан третьего ранга, передайте по адресу… если я не вернусь. А возвращусь благополучно — сам у вас обратно заберу.

— Все понял, главстаршина. Сделаю, как велишь. Счастливого пути!

Боевой приказ был уже зачитан. Все знали, что идут в Урзуфский залив к маленькому селению Ялта, юго-западнее Мариуполя, на подступах к которому наши армейские части завязали решительные бои. Настроение десантников было приподнятым, неделю назад освобожден Таганрог, скоро все северное побережье Азовского моря станет советским.

— Возьмем здешнюю Ялту, а потом дойдет очередь и до крымской настоящей Ялты, — шутили морские пехотинцы.

Заметно свежело. Маленький дымзавесчик кенгуренком подпрыгивал на крепчавших волнах.

«Если шторм разыграется, нелегко будет высаживать людей», — думал Яшар. Он неплохо знал побережье за косой Белосарайской, еще в июле ходил туда на встречу с партизанскими связными. Оттуда как раз и привезли больного мальчишку Алеся, будущего юнгу «Волгаря». Но не было пока известно старшине, что немцы укрепили пустынные раньше места.

В три часа ночи, развернувшись строем фронта, стали подходить к берегу, удерживаясь машинами на крутом накате.

Корабли ткнулись форштевнями в песок. Плюхнулись в пенную кипень широкие трапы, по ним, держа оружие над головами, сбегали десантники. Все было как на учении: четко, быстро, сноровисто. До тех пор, пока не взметнулись в небо чужие ракеты и не ударили из темноты пушки и пулеметы.

Вспыхнул, ослепив на миг Наврузова, желтый язык прожектора. Он не успел дать заднего хода, как снаряд разворотил всю носовую часть катера.

— На берег, ребята! — крикнул старшина маленькому своему экипажу, подхватив автомат, сам прыгнул в воду.

Высадившиеся на песчаном откосе морские пехотинцы временно залегли. Вдоль уреза воды бежал худощавый офицер без фуражки с задорно торчащим ежиком волос.

— По моему сигналу в атаку! — говорил он на бегу. — В первую очередь уничтожать огневые точки!

— Кто это? — спросил Яшар у окапывающегося рядом краснофлотца.

— Наш командир отряда лейтенант Ольшанский, — ответил тот.

— Вперед! — послышалась вскоре команда.

Наврузов тоже вскочил, стреляя из своего ППШ по огненным вспышкам на позиции врага.

«Эх, все было недосуг автомат пристрелять», — думал он.

Здесь и там раздавались взрывы гранат. Впереди Яшар увидел какую-то темную груду. Вдруг она изрыгнула сноп огня, по ушам хлестнул пушечный выстрел.

«Закопанный в землю танк!» — догадался старшина. Опустился было на траву, чтобы подобраться к стальному доту, но кто-то из десантников опередил: возле дота ухнуло два всполоха.

Чавкающие сапоги мешали бежать, шаркали друг о дружку намокшие штанины. Едва-едва поспевал за другими без привычки.

Вражеский заслон вскоре смяли. Затихла стрельба. Десантники могли перевести дух.

Ольшанский разделил отряд на две группы. Большую часть повел сам к селу Мангуш, чтобы перерезать дорогу на Мариуполь. Меньшую подчинил командиру взвода разведки младшему лейтенанту Петру Криулину, поставив задачу пробиться к селу Мелкино и обеспечить высадку возле него второго эшелона десанта, идущего следом за первым. Наврузов пошел с разведчиками.

Пройдя несколько километров, услышали со стороны проселка скрип телег, фырканье лошадей. К фронту тянулся фашистский обоз.

— В атаку, за мной! — принял решение Криулин. В несколько минут охрана была перебита, а ездовые подняли руки. На возах оказались артиллерийские снаряды, мины, ящики с пулеметными лентами и патронами. Многие моряки обзавелись немецкими «шмайсерами», так как у своих автоматов кончился боезапас.

На звуки перестрелки прибежали несколько мужиков из ближнего поселка. Они попросились в группу, их тоже вооружили.

К полудню разведчики были неподалеку от намеченного планом места высадки. Только не знали они, что из-за разыгравшегося шторма и сильного вражеского противодействия десантный отряд вынужден был возвратиться обратно.

Разорвав тишину, со стороны Мариуполя послышался гул автомобильных моторов. Гитлеровцы сняли с передовой и бросили против горстки десантников Криулина целый батальон. Грузовики развернулись веером невдалеке от залегших морских пехотинцев, солдаты попрыгали из кузовов и сразу же пошли в атаку. Их встретили очереди ручного пулемета, шквал автоматных пуль.

Несколько часов подряд обороняющиеся поворачивали вспять наступающих. Серая равнина испятналась вражескими трупами. Но постепенно слабел огонь моряков, в живых их оставалось все меньше и меньше, кончались патроны.

Пуля прошила наискось мякоть щеки Наврузова. Рот наполнялся теплой кровью, он едва успевал ее выплевывать. Пустел последний диск, на бруствере мелкой ячейки лежала одна-единственная «лимонка».

— Рус матрозен, сдавайс! — кричали совсем рядом.

Цокнул впустую затвор автомата. Яшар отшвырнул в сторону бесполезное теперь оружие. Сдернув кольцо гранаты, крепко стиснул ее скобу в ладони. «Нет, не водить мне за руки своих детишек по улицам родного Баку…» — кольнула сердце тоскливая мысль.

— Ауфштейн! Вставайт! —