Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

зная возможности российских воинов-кавказцев. Более того, если исходить из последнего приказа султанского полководца, в сердце которого «заглянула» тревога за судьбу Анатолийской армии, главные силы которой остались у деревни Башкадыклар по его же приказу.

Соотношение сил сторон изначально складывалось не в пользу Александропольского отряда. Он насчитывал всего около десяти тысяч бойцов при 32 полевых орудиях. Организационно отряд состоял из 11,5 батальона пехоты, 10 эскадронов драгун, 14 сотен казаков, сборной сотни конных кавказских ополченцев (милиционеров) и 4 батарей (32 полевых орудия).

Противник, укрепившийся перед ним, имел до 36 (или до 38) тысяч человек, из них 14 – конного ополчения курдских племен и сирийских арабов (ими командовал Гасан-Язигу из Дамаска). Регулярные войска состояли из 27 батальонов (таборов) пехоты и 3 полков кавалерии. Да еще 46 орудий, поставленных на сильные позиции и простреливавших все подступы к укрепленному лагерю. Позиция османов шла по линии селений Башкадыклар, Ортакадыклар и Аянкадыклар.

Ранним утром русский отряд вышел к Башкадыклару. Генерал-лейтенант князь В.О. Бебутов в сопровождении командиров въехал на коне на ближайшую высоту и смог беспрепятственно осмотреться. С горы хорошо виделись вражеские позиции. Турецкие войска уже не находились в походном лагере, а вышли из него во всем своем множестве, построившись для атаки подходившего противника. Такое их поведение оказалось неожиданным – по пути в отряд дошли слухи, что Абди-паша с анатолийцами продолжил отступление к Карсу.

Более успокаивающую картину на поле предстоящей брани обозревал для себя Рейс-Ахмед-паша, стоявший на горной высоте в окружении штабных офицеров. Самонадеянный султанский генерал не без презрения сказал, указывая рукой на подходившего противника:

– Русские совсем потеряли головы. Клянусь именем Аллаха, что я разобью их всех… Вот силы неверных, которыми хотят устрашить нас; к чему нам сражаться, когда нас приходится по четыре человека на одного, свяжем их и поведем в Карс…

В военной истории известны и другие слова Рейс-Ахмед-паши, сказанные им в тот день перед сражением: «Русские сошли с ума либо упились своей поганой водкой». В те минуты начальник штаба Анатолийской армии, принявший в свои руки власть ее главнокомандующего, «изъявил радостный восторг».

И он отдал удивительный приказ (занесенный в историю войн на Кавказе) по войскам следующего содержания. Рейс-Ахмед-паша повелел отыскать и заготовить как можно больше веревок. Для чего? – чтобы связывать русских солдат и офицеров, которые в этот памятный день 19 ноября начнут толпами сдаваться в плен.

Связанных этими веревками пленников турецкой конной страже предстояло (это тоже приказывал паша) погонять плетками по дорогам Анатолии до самого Стамбула. Там неверные должны были предстать перед очами божественного султана и затем обратиться в османских невольников, закованных в цепи и продаваемых на рынках столицы Оттоманской Порты. И традиционно большей частью оказаться в североафриканских странах Магриба (Алжир, Марокко, Тунис).

Трудно сказать, верил ли в такое чудо сам Рейс-Ахмед-паша, но его приказание подняло воинственный дух подчиненных. Уверенность же в себе на войне всегда значила очень многое. К тому же с башкадыкларских высот малочисленность русского отряда легко просматривалась.

Следует отдать должное начальнику штаба Абди-паши – он с тактической точки зрения грамотно построил доставшиеся ему в командование корпусные войска. Что и подтвердится в ходе Башкадыкларского сражения. Турецкие позиции располагались за рекой Мавряк-чай – притоке Арпа-чая, которая несла свои мутные воды в обрывистом овраге. На левом фланге у селения Огузлы паша поставил шесть пехотных таборов и полк регулярной кавалерии. В центре – восемь таборов. На правом фланге стояло под прикрытием пехоты двадцать орудий.

Рейс-Ахмед-паша позволил себе еще то, чего не мог сделать генерал-лейтенант Бебутов. Он создал из иррегулярной конницы племен куртинцев сирийских арабов и восьми таборов пехоты мощные крылья, которыми задумал охватить русский отряд в ходе сражения. В итоге получалось, что еще до начала баталии неприятель получал солидное преимущество в маневренности.

Проведенная рекогносцировка не выявила слабых мест в позиции анатолийцев. Исходя из нее генерал-лейтенант В.О. Бебутов затвердил в диспозиции построение своих войск для атаки турок. Ее предполагалось повести на селение Огузлы, что давало возможность в случае удачи перерезать неприятелю прямые пути отступления к Карсу. Эту опасность должны были увидеть и в султанском войске.

В полдень начавшееся сражение открыла все усиливающаяся артиллерийская дуэль. Однако в огневой бой командующие сторон ввели только половину пушек. Часть батарей разумно пока держалась в секрете друг от друга, иначе их могли обстрелять и навязать артиллерийскую дуэль.

Русские войска выстраивались для атаки на виду у всех – в двух верстах от вражеской позиции. В первой атакующей линии шли четыре стрелковых батальона, которые поддерживало шестнадцать полевых орудий. Командовал линией командир Грузинского гренадерского полка генерал-майор князь Илья Орбелиани.

Фланги атакующей линии обеспечивали: справа – генерал-майор Чавчавадзе с тремя дивизионами нижегородских драгун и сотней конной грузинской милиции, слева – генерал-майор Багговут с двумя дивизионами нижегородцев и девятью сотнями линейных казаков-кубанцев. При кавалерии на флангах имелось по четыре конных орудия.

Второй атакующей линией из трех батальонов эриванских карабинеров и трех – грузинских гренадер начальствовал генерал-майор Багратион-Мухранский. Он доводился близким родственником знаменитому измаильскому и бородинскому герою суворовцу Петру Ивановичу Багратиону. Третью линию составили три роты эриванцев. 4-й Донской казачий полк при двух орудиях поставили прикрывать отрядный обоз.

Бебутова еще при жизни обвиняли в том, что начальная атака велась им неискусно, без применения к местности. Главным доводом при этом являлось то, что анатолийцы отбили попытку первой линии ударить в штыки сильным ружейным и пушечным огнем из-за оврага и контратакой. В ходе первого столкновения все батальонные и почти все ротные командиры выбыли из строя. Но думается, что при том соотношении сил трудно было рассчитывать на сиеминутный успех.

«Бой начался в 11 часов утра, – вспоминал один из участников сражения при Башкадыкларе, – страшный огонь из большой 24-орудийной батареи заставил нас остановиться».

Турки, развивая успешное для них начало сражения, перешли в контратаку. Они видели, что первая атака противнику не удалась. Рейс-Ахмед-паша стремился взять инициативу в свои руки, благо имел солидное численное превосходство в силах. Один из участников дела при Башкадыкларе вспоминал:

«…Наши линии шли вперед как на ученьи. Турецкие батальоны спускались против них, отделив цепи, равняясь, с распущенными знаменами и военной музыкой…

Расстояние между ними было уже меньше пушечного выстрела, а на боевом поле слышна была только музыка. Вдруг взвился столб дыма над одним из наших орудий, и загудело ядро; за ним другое. Но только что второе наше орудие успело выстрелить, как гребень, на котором стоял правый фланг турков, облился огнем, и несколько секунд от визга ядер звенело в ушах».

Ободренный успехом, Рейс-Ахмед-паша поспешно бросает в охват позиции противника свою многотысячную конницу. Положение вышедшего на поле боя русского отряда сразу же