Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

они были естественными союзниками против общего врага. Полковник А.Н. Руновский, который в 1859 году охранял Шамиля и его семейство, проживавших в Калуге, в своем известном дневнике среди прочего оставил такую запись о беседе с человеком, находившимся в почетной ссылке:

«Наконец описал он мне подробности своих контактов с союзниками. Шамиль хотел пойти на Тифлис, но сообщил об этом в Карс и Омер-паше, главнокомандующему в Абхазии. Своему старшему сыну со всей конницей и несколькими добровольцами велел наступать на Кахетию. Через некоторое время он получил долгожданный ответ, но его содержание оказалось явно оскорбительным: вместо того, чтобы поблагодарить за готовность помочь союзникам и быстро выполнить свои обещания, его порицали за открытое выступление, так как оно, по мнению союзников, раньше времени раскрывало план наступления.

Шамиль затаил злобу глубоко в сердце, не удостоив союзников той почести и внимания, которого они желали. Как бы там ни было, но совместных операций в той войне имам и султанское командование не проводили по веским причинам своих взаимоотношений. Хотя по времени и целям они могли вполне договориться через лазутчиков. В той ситуации имам выжидал успехов турок, которых все не было и не было.

Все же в начале июля 1854 года имам Шамиль пошел на вторжение в грузинскую область Кахетию и вторгся в ее Телавский уезд. Войска Лезгинской линии здесь численно были явно недостаточны (вместе с местным ополчением полторы тысячи человек), чтобы отбить набег 15-тысячного войска горцев. Те, заняв селение Шильды, двинулись по обоим берегам реки Алазани, занимаясь грабежом селений. Отряды мюридов, обремененные захваченной добычей, потеряв в мелких стычках до 480 человек убитыми, покинули кахетинские земли до того, как на Лезгинскую линию из Закатал подоспели «незначительные» подкрепления.

Результатом этого набега стало разорение и предание огню 15 грузинских селений. Было убито 95 человек мирных жителей, уведено в плен около 700 человек, захвачено 3 с половиной тысячи голов скота, имущества на 210 тысяч рублей серебром, 16 тысяч рублей наличных денег, сожжено 293 дома, 144 мараней, 12 мельниц, 117 мякинниц. Общий ущерб, нанесенный жителям берегов Алазани, оценивался в огромную по тому времени сумму в 353 тысячи рублей.

Этот разбойный набег с гор привел жителей Телавского уезда в такое «нищенское состояние», что потребовалась правительственная помощь: материальные пособия, ссуды и льготы. Надо отдать должное царскому наместнику на Кавказе князю М.С. Воронцову, который многое сделал, чтобы «исправить положение» в Телавском уезде.

Набег войска мюридов летом 1854 года на берега Алазани получил в истории Крымской и Кавказской войн известность не только вышеназванными материальными и людскими потерями грузинской Кахетии. Мюриды разграбили цинондальское имение князя Д. Чавчавадзе, подполковника русской армии, предводителя дворянства Кахетии, пленили его семью вместе с вдовой генерал-майора Орбелиани. Имам взял за них огромный выкуп серебряной монетой и возвратил из заложников своего сына Джемалэддина.

В скором времени разгромные поражения турецких войск под Башкадыкларом и Кюрюк-Дара вернули имама Шамиля к пониманию суровой реальности: он понял, что ему приходится надеяться только на собственные, постоянно таявшие силы. А его последние надежды растаяли после подписания Парижского мира 1856 года. В дневнике полковника А.Н. Руновского есть запись о том, что Шамиль в минувшей Крымской войне поклялся больше не иметь с турками ничего общего.

Известен и другой факт давнего отношения имама Шамиля к турецкому султану, который был готов называться его покровителем, но не желал быть его союзником на Кавказе в войне против России. Еще в уже далеком 1842 году он в известной беседе с пленным прапорщиком Орбелиани высказался так:

«Но разве ты думаешь, что султан верный исполнитель законов Магомета, а турки истинные магометяне. Они хуже гяуров. Ох если бы они попались в мои руки, я изрубил бы их на двадцать четыре куска, начиная с султана».

В силу вышесказанного можно утверждать, что Крымская война в своем итоге решила судьбу длительной Кавказской войны. Самое удивительное состоит в том, что второе вытекало из первого.

…Тем временем события в приграничье России на Кавказе после объявления войны развивались быстро. В результате «сбора сил» к началу боевых действий в составе действующего Отдельного Кавказского корпуса насчитывалось не так уж и много полевых войск. Они состояли из 32 с половиной пехотных батальонов, десяти эскадронов драгун, 26 сотен казаков и 54 сотен грузинской милиции при 75 полевых орудиях.

Имевший преклонный возраст – 72 года и плохое здоровье генерал-фельдмаршал М.С. Воронцов просто не мог командовать войсками в ожидаемой со дня на день войне и тем более после ее начала. Царский наместник и главнокомандующий на Кавказе мог только управлять ими из города Тифлиса. В столичном военном ведомстве пересмотрели немало кандидатур на должность командующего действующим Отдельным Кавказским корпусом. В итоге в Санкт-Петербурге сделали, как показал начальный период Крымской войны, правильный выбор.

Высочайшим указом императора Николая I от 19 сентября 1853 года генерал-лейтенант В.О. Бебутов назначается командующим Отдельным Кавказским корпусом. Его войска были разбросаны вдоль государственной границы от Ахалкалаки до Эривани. Организационно действующий Отдельный корпус состоял из трех оперативных отрядов. Каждый из них прикрывал вверенное ему направление.

Гурийским отрядом командовал генерал-лейтенант Гагарин. Ахалцыхским (центральным) – генерал-лейтенант Андроников. Главные же силы кавказских войск, выделенных для прикрытия приграничья, были сосредоточены в Александропольском отряде, которым лично командовал князь Бебутов. Одновременно ему приходилось осуществлять общее руководство корпусными силами.

В отличие от противной стороны, султанское командование стянуло на кавказский театр военных действий значительные силы – до 70 тысяч человек. Командовавший ими полководец Абди-паша крупные силы сосредоточил у Карсской крепости, одновременно собрав большие отряды у Батума, Ардагана и Баязета. Главной целью первоначального наступления турецких войск являлся захват Ахалцыха и Александрополя. Оттуда прямой путь вел на Тифлис, столицу Кавказского наместничества.

После успешной переброски из Севастополя в Абхазию 13-й пехотной дивизии императору Николаю I казалось, что теперь Отдельный Кавказский корпус, вернее, его действующие силы смогут в случае войны перейти в решительное наступление. При этом учитывался опыт прошедших на Кавказе турецких войн.

Государь так и пишет своему наместнику генерал-фельдмаршалу князю М.С. Воронцову, обладавшему славным боевым прошлым: «…Желаю я, чтобы ты непременно перешел в наступление, направляясь на Карс, и овладел оным, равно как и Ардаганом».

Однако приказывать свыше и издалека всегда легче, чем выполнять желаемое на месте. И генерал-фельдмаршал Воронцов, и князь Бебутов понимали, что за задачи стоят перед ними. Поэтому и переброшенная из Крыма пехотная дивизия почти вся осталась на черноморском побережье для его защиты от вполне реального сильного морского десанта турецких войск. Разведка доносила, что в близко лежащем портовом Батуме противная сторона сосредоточила большое число всевозможных судов со всего анатолийского берега, а часть их прибыла из-за пролива Босфор. Случайностью такое быть не могло.

На кавказском