Испания в огне. 1931–1939. Революция и месть Франко - Пол Престон

о невмешательстве как удобное прикрытие для поддержки националистов. К 14 сентября Сталин назначил комиссию для изучения возможности отправить Испании полномасштабную военную помощь, включая самолеты и танки. 29 сентября Политбюро одобрило ее выводы. Первый советский корабль с тяжелым вооружением, «Комсомол», покинул Одессу 7 октября и бросил якорь в Картахене 15 октября. Последующие поставки в течение октября и ноября обеспечили Республике кратковременное превосходство в воздухе в ходе битвы за Мадрид.

Сталин решил поставлять достаточно оружия, чтобы сохранить Республику, в то же время поручив своим агентам в Испании приложить все усилия, чтобы гарантированно приглушить революционные аспекты борьбы. Соответственно, помощь Испании сопровождалась скрытым условием: оно фактически предполагало, что испанский пролетариат не должен заходить за черту, приемлемую для французских и британских политиков. Сталин помогал Испанской Республике не для того, чтобы ускорить ее победу, а, скорее, чтобы продлить ее существование – пока это позволяет связать руки Гитлеру. Максимум, чего желал Сталин для Республики, – компромиссного решения, которое устроило бы западные демократии. Судьба испанского народа беспокоила его меньше, чем идея закрепить свое сотрудничество с демократиями в борьбе с фашистской агрессией за счет демонстративной советской готовности сдерживать социальную революцию. Таким образом, по иронии истории революционные элементы в республиканской зоне – анархисты и квазитроцкисты из ПОУМ – встретили бы самое решительное противодействие не со стороны фашистских сил Франко, а со стороны коммунистов, контролируемых Москвой.

Благодаря исследованиям испанского историка Анхеля Виньяса не существует никаких сомнений относительно причин участия нацистов в гражданской войне в Испании. Немецкая поддержка мятежных генералов стала результатом осознанного решения Гитлера, который считал, что помощь Франко соответствует фундаментальным внешнеполитическим интересам Третьего рейха. Так продолжалось на протяжении всей войны. Фюрер видел в испанском конфликте возможность довести политику умиротворения до предела и тем самым подорвать англо-французскую гегемонию в международных отношениях. Гитлер прекрасно знал о страхах Британии перед коммунистической угрозой и вполне сознательно играл на них. Тогдашний посол Франции в Берлине Андре Франсуа-Понсе говорил:

Редко мне доводилось видеть, чтобы национал-социалистическое правительство пыталось оказать влияние на Великобританию с подобным упорством. Оно полагает, что события в Испании должны произвести впечатление на английских консерваторов и, открыв им глаза на реальность большевистской опасности и опасности слишком близкой дружбы с уже зараженной Францией, оттолкнут их от нашей страны. Оно уделяет щедрое внимание сэру Роберту Ванситтарту, который находится в Берлине с визитом. Надежда германского правительства на то, что обстоятельства работают на англо-германское сближение, продолжает расти.

Гитлер сам рассказывал графу Чиано о том, что именовал «тактическим полем» антибольшевизма: подразумевалось, что интервенция «оси» в Испании должна быть представлена демократиям как бескорыстный антикоммунизм. Тем не менее Гитлер в самом деле испытывал подлинную и оголтелую идеологическую неприязнь к большевизму и Советскому Союзу. Это отражалось в попытках нацистов утверждать, что анархия и беспорядок, связанные с испанским конфликтом, якобы были спланированы Кремлем – несмотря на тот очевидный факт, что Советский Союз оказался застигнут событиями в Испании врасплох.

Однако реакция Германии (и Советского Союза) на гражданскую войну в Испании определялась широкой стратегической оценкой международной ситуации. Гитлера идея коммунистической Испании пугала так же, как Сталина – идея фашистской Испании. Дело в том, что и для Германии, и для Советского Союза место и роль Франции в середине 1930-х годов выглядели решающими и французская ситуация рассматривалась как тесно связанная с событиями в Испании. Как комментировал британский посол в Москве виконт Чилстон, «любая опасность для Франции является опасностью для Советского Союза». По расчетам Гитлера, победа сил Народного фронта в Испании так или иначе поспособствовала бы созданию в Европе левого блока, который воспрепятствовал бы планам Третьего рейха осуществить империалистическую экспансию в направлении Центральной и Восточной Европы. Сама возможность обрести чаемый Lebensraum увязывалась с предварительным поражением Франции, а поражение это оказалось бы под вопросом, если сначала не ликвидировать испанский Народный фронт.

Предположение, что вмешательство Гитлера в Испании якобы было мотивировано возможностями извлечь экономические выгоды, – явное преувеличение. Хотя минеральные ресурсы Испании и были привлекательны для Германии, нацеленной на перевооружение, не это в первую очередь определяло решения Гитлера. Добываемая в Испании железная руда составляла всего 6,6% немецкого потребления в 1935 году. Испанский пирит составлял 46% от общего немецкого импорта минерала. Однако ни в том, ни в другом случае не существовало никаких угроз поставкам по обычным каналам. Действительно, даже во время серьезного кризиса с валютой в Третьем рейхе в начале 1936 года импорт испанской руды не пострадал с учетом чрезвычайно благоприятного для Германии торгового баланса с Испанией. Гитлер стремился избежать создания «советской Испании», но в то же время еще не был готов спровоцировать европейский конфликт, чрезмерно вмешавшись в испанские дела. Если Сталин хотел победы республиканцев, в которой не ощущалось бы каких-либо революционных ноток, то Гитлер поддерживал победу повстанческих сил, но не хотел тревожить или настраивать против себя западные державы.

Вместо этого он использовал испанский конфликт как форму подготовки к борьбе в Европе, которая неизбежно разразится в свое время. Вот что на Нюрнбергском процессе признал Герман Геринг, рейхсминистр авиации в Третьем рейхе:

Когда в Испании началась гражданская война, Франко обратился за помощью к Германии и попросил поддержки, особенно в воздухе. Не следует забывать, что Франко со своими войсками находился в Африке и что он не мог переправить войска, так как флот был в руках коммунистов… Решающим фактором была возможность переправить свои войска в Испанию. Фюрер обдумал этот вопрос. Я настоятельно просил его оказать поддержку при любых обстоятельствах, во-первых, чтобы предотвратить дальнейшее распространение коммунизма на этом театре военных действий, а во-вторых, чтобы проверить в ходе реализации этой возможности мои молодые люфтваффе в том или ином техническом отношении. С разрешения фюрера я отправил большую часть своего транспортного флота и некоторое количество экспериментальных истребительных подразделений, бомбардировщиков и зенитных орудий и таким образом получил шанс в боевых условиях убедиться, соответствует ли материал поставленной задаче. Чтобы и личный состав мог набраться некоторого опыта, я следил за тем, чтобы поток не прерывался, то есть чтобы постоянно осуществлялась ротация личного состава.

Геринг, очевидно, запамятовал, что девятью годами ранее он изначально был настроен помогать Франко с меньшим энтузиазмом, чем Гитлер. Однако, что касается периода, когда решение было уже принято, его готовность использовать Испанию в качестве испытательного полигона бесспорна. Добровольцы из отборного легиона «Кондор», как рядовые, так и офицеры, получали за участие в боях в Испании свои должностные оклады. Вскоре Гитлера также привлекли возможности, которые появлялись с оказанием помощи Франко: обеспечение долгосрочных потребностей Германии в