Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

И я вдруг вспомнил, как перед вылетом с Игорем кто-то из командиров-летчиков настоятельно попросил меня «оставить ключи от машины, на которой ты приехал на аэродром». Я тогда был несколько взволнован перед полетом, расспрашивать не стал, но ключи отдал.

Еще одна примета меня и развеселила, и поразила своей душевностью. Игорь с боевыми товарищами летают очень низко, как красиво выразился мой собеседник: «Возвращаемся с подсолнухами на шасси». Поэтому насекомые в кабине не редкость.

— Запрещено убивать крылатую живность в кабине! Это тоже член экипажа, летит с нами!

Я понял Игоря. В этой примете сокрыта «цеховая солидарность» — взаимное уважение братства крылатых. Пусть даже одни — насекомые, а другие — млекопитающие, прямоходящие и разумные.

РОЖДЕНИЕ УВЕРЕННОСТИ

Как сказал мне когда-то нобелевский лауреат Жорес Алферов, «процесс познания Вселенной бесконечен». Мы лишь догадываемся, что существует какая-то связь между определенными действиями, ритуалами, предметами и нашим будущим, нашей судьбой. Даже в самые атеистические времена, во время Великой Отечественной, примет было не меньше. Более того, с ними не боролись открыто и, не замечая их, фактически легализовали. Если примета или талисман рождает уверенность в бойце, укрепляет его связь с домом и мотивирует, в ней не может быть ничего плохого. Она не мешает, а помогает достижению главной цели — победы. Разумеется, если вера в приметы не превращается в мракобесие. А такого на линии боевого соприкосновения я никогда не видел, не слышал, не встречал. Фронт для мракобесия — место неподходящее, оно рождается в уюте пыльных квартир и сытой, спокойной жизни. В ином измерении.

9 ИЮЛЯ 2024

«ЖЕЛЕЗНЫЕ КАСКИ» ИГРАЮТ САМИ СЕБЯ

«ЖДАЛИ И БОЯЛИСЬ»

На Донбассе всегда был полный порядок с культурной жизнью. В театр, например, я смог попасть, только задействовав личные связи, — билетов в свободной продаже нет и не было никогда, раскупались на корню. Появление первого художественного кино, осмысляющего события последних лет, меня не удивило, в этом была некая закономерность донбасской жизни. Демонстрация духа и твердости.

Мне прислали закрытые ссылки на «Резервистов» — целых 8 серий по 40 минут, и открывал я их с трепетом. Я заранее был готов простить Донбассу все, но не пришлось. Каждый опытный кинопользователь знает, что достаточно десяти минут просмотра любого фильма, чтобы понять — трогает ли он твое сердце? Фальшивы ли актеры? Реальны ли диалоги или их высасывали из пальца копирайтеры на удаленке? Собственно, на десятой минуте просмотра первой серии у меня от хохота чай потек из носа. Девушка главного героя «Феди», студента, собирающегося уходить воевать, бросает ему в сердцах:

— Я хочу, чтобы мой диплом признавали везде! А не только в Дэнээр!

На что «Федя» замечает меланхолично:

— А еще в ЛHP и Абхазии…

В этом диалоге был концентрат донбасской жизни в страшный период безвременья и годами не сбывающихся надежд — между 2015 годом и годом 2022-м. Его ждали. Бойцы много раз говорили мне: «Пусть сразу погибнет тысяча, чем каждый месяц по сто, но пусть это только разрешится». Начало большой операции ждали и боялись ее, на Донбассе уже знали, что такое фронт. И понимали, что без этого не выбраться из ямы — только разлагаться, ветшать, уезжать, а потом сдаться лютому врагу, от полной безнадеги…

«В ОЖИДАНИИ СТРАШНОГО»

Весной 2022-го будущее пугало и радовало одновременно, как сложная, неизбежная хирургическая операция, за которой опять начнется нормальная жизнь, без боли и горя. Я помню эти дни, когда в республике началась мобилизация. Помню ощущение какого-то смятения, почти материального. Женщины водили автобусы и развозили на грузовичках продукты по магазинам. У военкоматов в многострадальном Киевском районе стояли очереди. В родной теперь для меня батальон «Восток» приходили ветераны 2014 года со своей снарягой и формой, а некоторые даже с личными автоматами (в ДНР это разрешено). Снисходительно смотрели, как санинструкторы занимаются с мобилизованными молоденькими курсантами из школы милиции, вчерашними школьниками. Кто-то с тоской прятался дома, понимая, что всю жизнь в четырех стенах не просидишь… а еще совесть… А как потом смотреть в глаза близким и друзьям? И шли в военкоматы, а потом на сборных пунктах, подбирали по размеру дедовские железные каски СШ-44 и «донецкий пиксель-стекляшку», в котором жарко летом и холодно зимой. Зачем? Внятный ответ я получил во второй серии. Какой-то промерзший Дом культуры, все бывшие студенты уже в форме, ждут отправки туда, где будут воевать и умирать. Груз тяжкого ожидания показан приглушенным светом, тихими диалогами с паузами. Так действительно говорят люди в ожидании страшного. И веет холодом, весна была ледяная, до минус 10 по ночам. У «Феди» спрашивают, почему он пошел добровольцем, не дожидаясь повестки. Он объясняет:

— Вот смотри, если сейчас все останутся дома, дома уже не будет. ОНИ все заберут. Они у меня отца забрали. Я тогда маленький был, но хорошо помню, что он говорил. Я не смогу прийти к отцу на могилу, если сейчас останусь дома.

ОДНА ДВАДЦАТАЯ ОТ ЦЕНЫ МОСКОВСКОГО СЕРИАЛА

С режиссером сериала Владимиром Аграновичем я был знаком заочно. Его отца, легендарного бойца и командира «Спарты», я знал еще с боев 2014–2015 годов. «Матроса» тяжело ранило в начале СВО — он потерял ногу. И я, конечно, спросил в начале разговора: как он себя чувствует? «Матрос» уже начал кардиотренировки и хочет вернуться в строй — я даже не сомневался. В те же весенние дни 2022-го погиб родной брат «Матроса», разведчик с похожим позывным «Водяной». Согласитесь, зная эти трагические обстоятельства семьи, совсем по-другому звучат слова режиссера:

— Единственное, о чем мы думали, приступая к съемкам, — почтить память донецких мобилизованных. Мы показали людей, которые не умели воевать, но выполнили все поставленные задачи — взяли Мариуполь.

Владимир рассказывает, что сериал получился отчасти народным. Помогали все: «Спарта», «Пятнашка», «Ветераны», горловский «Арбат». Дали «добро», дали тротил, дали оружие. Нужно было оплатить только работу актеров и команды — еду, транспорт. Думаю, мы сняли «Резервистов» за одну двадцатую от стоимости обычного московского сериала.

И сценарий тоже получился «народным». Осенью 2022-го всех студентов-резервистов демобилизовали указом президента. Владимир разыскал отвоевавших свое мальчишек и начал записывать с ними интервью. Реальные истории и стали основой сценария. Без прикрас.

— В сериале показана большая история из трех классических актов. С тремя героями. От мобилизации студентов до сдачи в плен «азовцев» (запрещенная в РФ организация). Путь превращения мальчишек в воинов. Сначала через очень тяжелый быт…

Я сам начинаю