Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

— Помню, как рядом с «Востоком», под Мариуполем, в каком-то заброшенном коровнике, разместили резервистов из Донецка, а холод был страшный! Повезли им лекарства от простуды, горячую еду…

— У нас то же самое было, и нами это снято.

— Ты про жесть в сериале говорил. Это оно?

Владимир кивает:

— Хотя бы тот факт, что резервисты не умели стрелять и это проговаривается в сериале. На вопрос «где взять бронежилет?» каптерщик отвечает: «В бою добудешь». Но это не жесть, которой никто не знает. Знали все и были немного в ужасе. Сейчас не так, давным-давно не так…

«ОПЯТЬ СЕРДЦЕ ЩЕМИТ»

Владимир рассказывает, что сцены боев и штурмов было легко снимать.

— Мобилизованные ничего не знали про тактику и стратегию. Если получали приказ «взять поселок», просто бежали и брали. Ну и мы снимали так же.

И с декорациями проблем не было, штурм «Азовстали» снимали на «Азовстали». Владимир говорит, что съемки в ДК, где резервисты ждали отправки на фронт, стоила ему немало нервов.

— Было страшно, страшно от ответственности и непредсказуемых последствий. У нас была сцена в ДК, где находилось одновременно 80 человек в военной форме. А еще мы снимали построение на улице.

— Идеальная цель для «хаймерса»…

— Да. Я на три дня запретил вообще рассказывать, где мы, чем занимаемся. Мы снимали один из эпизодов, под Горловкой, и услышали прорыв на Майорск. И мы слышим этот бой и снимаем свои бои… И весь звук настоящего боя в кадре. То же самое было в ноябре, когда снимались, можно сказать, на фоне начала штурма Авдеевки.

Разумеется, когда горловчане увидели на своих улицах людей с оружием и в форме ВСУ, сразу же позвонили «куда надо».

— В итоге приехавшие просто пофотографировались с «укропами».

Владимир смеется:

— Как говорится, чтобы начать герою сопереживать, он должен спасти котика. У нас все вышло по-настоящему. В Горловке во время съемок в заброшенном доме мы сняли, как реально спасли собаку, она провалилась в какую-то щель в развалинах. Получился реальный и добрый эпизод. Собака, судя по ее виду, неделю в этом подвале просидела.

Такие случаи нас преследовали — мы же снимали в военных условиях! Максимально натуралистично. И актеры, погружаясь в ЭТО, говорили мне: «Опять сердце щемит».

— И все согласились пройти этот путь второй раз?

— Да, я был поражен. Думаю, у молодых ребят просто гибкая психика. Они переступили через это и смогли жить дальше. И я заметил, что о тех днях они вспоминают с какой-то теплотой.

ВСПОМНИТЬ И ЗАБЫТЬ

В сериале, как и во время реальных событий, у моего собеседника, медика-студента Ярослава, были усы и бородка, они делали его хоть чуть-чуть старше. В «Резервистах» он играл сам себя — штурм «Азовстали» и трагическую историю местного мариупольского жителя Ивана, дождавшегося наших.

Ярослав начал путь воина с обычного стрелка, потом, через месяц боев, стал ротным фельдшером в «шахтерском» подразделении немолодых мобилизованных. Я не успел спросить, как к нему, такому юному, отнеслись «деды», Ярослав сам рассказал:

— Первый трофейный бронежилет отдали мне. Сказали: «Ты медик, ты у нас один и будешь всегда сзади». Бро-ник был весь разваленный, рассохшийся, лямка лопнула, я замотал ее изолентой.

С виду он обычный студент, старший курс, но изредка в его взгляде проскальзывает сталь, как у всех, кто много раз заглядывал за край. Мы быстро выясняем, что «Восток», к которому я тогда был приписан, наступал бок о бок с резервистами Ярослава. Наперебой перечисляем знакомые топонимы: Сартана, Калиновка, микрорайон «Восточный». Может, и виделись на этих фронтовых дорогах — то пыльных, то грязных. Рассказываю, что сам бегал половину штурма Мариуполя без каски — через границу ДНР в январе 2022-го журналистов вообще не пускали. У меня был броник скрытого ношения, его не заметили на погранпереходе, а с каской я решил так: «Раздобуду где-нибудь». Ага, сейчас! Рассказываю:

— Первый натовский шлем я подобрал у проспекта Мира в Мариуполе, он был целенький, новый, одна беда — налезал мне только на колено! Какой-то «азовец» был микроцефал, позывной «Бабай», судя по надписи на ремешке. А ты где и когда нормальную каску раздобыл?

Ярослав улыбается, оказалось — при сходных обстоятельствах:

— На заводе Ильича нас было человек двадцать на позициях, а когда ОНИ начали выходить сдаваться, их были тысячи! Они бы нас, с автоматами, толпой бы забили… Вот там мы все и укомплектовались. От брони до коллима-торных прицелов. И та трофейная каска с завода осенью меня спасла. Под Луганском осколки в нее вошли, но не пробили.

Дальше был «Азовсталь». Ярослав говорит, что среди мобилизованных это слово было средоточием зла, символом какого-то наказания. «Пойдешь на «Азовсталь»!» — обещали нарушителям воинской дисциплины. В итоге на «Азовсталь» пошли все. Я чувствую, как у Ярослава изменяется голос, когда он рассказывает про эти дни:

— План штурма нарисовали мелками на полу. Танк пробил стену, но оказалось, что за дырой еще 15 метров открытого пространства… Вечером я смотрю на свои руки, а они в крови, и пальцы дрожат… И живот в крови…

У Ярослава ломается голос, и я прерываю интервью и в душе жалею, что заставил парня уже в третий раз вернуться в прошлое. Мы просто пьем кофе, курим, говорим о будущем. Специальность у Ярослава — «общая медицина», и после учебы он хочет стать массажистом. Я замечаю, что в мире, где множество мужчин годами не снимает бронежилеты, эта профессия станет настоящей «золотой жилой». Ярослав смеется, и больше к этому мы не возвращаемся. Хотя как сказать… Я отвожу парня домой, а живет он в Киевском районе. Не самое мирное место на земле уже десять лет. Впрочем, сейчас стало чуть спокойнее.

ЗАСТРЯЛИ МЕЖДУ КОВИДОМ И СВО

Я даже не сомневался, что сериал «Резервисты» ждет тяжелая судьба. Сейчас вся киноиндустрия ушла на стриминговые платформы, и, разумеется, там никто не ждет патриотического кино с непризнанных территорий. Почему? Как так? Владимир Агранович говорит слова, с которыми не поспоришь:

— Мы хотим быть частью большого российского кино. Примеры есть — такое явление, как «якутский кинематограф», на Северном Кавказе начали фильмы снимать. Почему не быть донбасскому кинематографу?

По словам режиссера, первые платформы уже отказали с формулировкой «неформат». В этом слове много смыслов. Так много, что хочется взять за жабры и спросить: «А почему «неформат»? А что тогда «формат»?»

Агранович знает ответ:

— Если посмотреть большинство последних российских сериалов, такое ощущение, что все они сняты до 2022 года… где-то между ковидом и СВО. Я не говорю, что