Священная военная операция: между светом и тьмой - Дмитрий Анатольевич Стешин

«Харам» крутит головой — что-то ему не нравится — и предлагает часть пути пройти под землей. По заводу прилетает каждый час. Дымятся баки с мазутом, тлеющие склады с какой-то химией лениво выпускают желтый дым. Кажется, завод по-прежнему работает…

В реальности весной 2022 года «Коксохим» законсервировали, а в ноябре 2023-го с завода ушли последние 16 сотрудников. Самое ценное оборудование к тому времени уже вывезли в Днепропетровск, а ВСУ начали на заводе операцию «Выжженная земля». По нестранному совпадению она была сформулирована немцами в 1943 году именно для частей вермахта, откатывающихся с Донбасса. Их буквально обязали уничтожить весь промышленный потенциал региона. «Харам» рассказывает:

— Нашли у укропа в телефоне съемку, они кабель километрами выдергивали с помощью танков.

— Зачем это снимали?

— Да по приколу, не жалко же!

Объективно между «Азовсталью» и «Коксохимом» очень много общего, думаю, этот факт действовал на нервы «захютников». Построены в одно время (1950— 1960-е годы), хозяин один и тот же — беглый донецкий олигарх Ринат Ахметов, и работали они в одной технологической связке — кокс поставлялся для «Азовстали» и завода имени Ильича. У них под боком город, почти полностью завязанный на предприятия.

— Они сильно упирались за «Коксохим»?

«Харам» машет рукой:

— Когда поняли, что их штурмовать начали по-взрослому, стали оттягиваться в Авдеевку. Вот за нее они держались до последнего, а здесь оставили малые группы… чтобы никто не сказал, что мы просто так сюда зашли.

«Харам» вдруг показывает на неприметное одноэтажное здание из белого кирпича — это вход в тоннели, там до трех этажей вниз, а сверху бетонная плита. Советская!

Мы стоим буквально на россыпи колечек от гранат. И это очень красноречивая россыпь.

— Вон, видишь, дыра в стене? Это мы из гранатомета проломили, чтобы в цех зайти.

Однозначно взятие «Коксохима» не было прогулкой с пуделем по парку, просто «Харам» обладает заслугой скромности. Давно заметил, это свойство очень долго воюющих людей. Они сами вытесняют из памяти целые пласты событий, чтобы сознание не сгорело. Спросишь предметно о конкретном эпизоде — расскажут. А может, и нет…

УМНЫЕ БОМБЫ ПРОТИВ ДРОНОВ

У штурма «Коксохима» было одно принципиальное отличие. Если «Азовсталь» пытались взять с помощью оружия XX века — артиллерии и свободно падающих куда придется авиабомб, то здесь случился настоящий бенефис ФАБ-500 с управляемым модулем планирования и корректировки. А разведку целей на «Коксохиме» вели с помощью квадрокоптеров. Это уже следующий век.

В ответ противник попытался занять небо с помощью массового применения дронов-«камикадзе». Их собирали прямо здесь, на заводе, сотнями. «Харам» говорит, что отстреливал по дронам 20–30 дробовых патронов в день! А потом все круто переменилось.

Мы стоим на краю срезанного фрагмента здания и заглядываем в чудовищный провал. Секцию «сложило» очень аккуратно, как карточный домик, — битумная крыша уцелела, но теперь накрывает лишь кучу каменного мусора.

«Харам» в деталях показывает, как брал «Коксохим». Нашел даже колечки от гранат, которыми забрасывал вентиляционную шахту!

Валяются неразминированные сбросы для дронов, они непривычного вида, с какими-то пружинами.

Раскиданы пластиковые транспортировочные контейнеры от так называемой «Бабы-Яги» — украинского сельскохозяйственного дрона, приспособленного под военные цели. Например, с него сбрасывают противотанковые мины. Вот прямо здесь, на заводе, этот мегадрон и поражал цели, и работал ретранслятором — передавал сигнал на украинские БРУ-дроны-«камикадзе».

«Харам» показывает на синие стальные штанги:

— Это сборная площадка для запуска и посадки «Бабы-Яги». Они прикрывались соседним зданием, мы их очень долго вычисляли, пока не привязались к заводской трубе. Она была ориентиром и для нас, и для укропских операторов.

Спрашиваю «Харама», как технически выглядела эта операция.

— Мы вычислили своими дронами это место. Потом «Звонок другу»: есть цели для «тяжелых»! Два или три часа прошло. Укропы как раз «Бабу-Ягу» вытащили для запуска… ну и все — тут их и накрыло.

Пока он мне рассказывает свои военные будни, слышим какие-то непривычные пуски чего-то реактивного. И это не «град». «Харам» замечает:

— Наши пошли вперед, это тяжелая реактивная система их поддерживает, две ракеты. Сейчас мы слышим, что работают две такие установки. Все, дальше не комментирую…

Не дожидаясь дежурной «ответки» по заводу, мы уходим в бункер под цехом. По пути «Харам» показывает другие следы работы ФАБ-500 — их, оказывается, десятки! Били по гаражам с техникой, по огневым точкам, по административным зданиям завода (в них вэсэушники устраивали свои располаги). Думаю, именно после этого бенефиса ФАБ-500 враг окончательно понял, что завод ему не удержать.

Время до темноты мы коротаем в ЦУПе — «Центре управления полетами», и это не метафора. На огромном экране идет постоянная трансляция с «дежурного» дрона. Он работает круглосуточно. Оператор мне показывает, как ярко светится раскаленная солнцем битая бронетехника. На экранах поменьше — видео с камер наблюдения (у них просто чудовищное увеличение, и при желании можно приблизить и рассмотреть хоть сам горизонт). Часовой на входе тоже сидит у мониторов, а не выглядывает тревожно в битое окошко. Вообще меня поразила организация службы в подразделении «Харама» — от дисциплины, мер безопасности и маскировки до своих систем РЭБа и даже гигиены.

Мы ждем, когда отбомбится наша авиация, поддерживающая наступление. Оно продолжается: за день на оперативной карте два флажка переместились на несколько километров.

Авиация запаздывает. Как в триллере, напряжение нарастает, а воздух густеет. Наконец комната взрывается криками: «Молодчики! Красавцы! Все три цели накрыли!» На экране дымят ничего не значащие для меня лесополосы, в одной что-то полыхает и взрывается, разлетаясь.

СДАВАТЬСЯ МЫ НЕ СОБИРАЛИСЬ

«Мир ржавой боли» я покидал, скорчившись на заднем сиденье старой «девятки», сжав в грязных руках помповое ружье. Успел перед выездом поставить первым патрон с картечью, чтобы если что прямо через окна отстреливаться от дронов. Вторым-третьим пошел антидроновый «Перехват», заряженный свинцовыми грузиками с кевларовой сеткой. «Харам» подарил четыре штучки, оторвав от сердца, спасибо ему.

Как я сформулировал красиво: «Я контролировал заднюю полусферу»… хотя разум мне подсказывал, что вероятность попасть в дрон, несущийся со скоростью за сотню, из прыгающей по ухабам машины просто равна нулю. Но сдаваться мы не собирались. Никто не собирался сдаваться. На выезде с «Коксохима» мы проехали четко под снопом зеленых трассеров — нас прикрыли зенитчики.

Вражеских дронов развелось столько, что помповое ружье и дрон-детектор теперь обычное снаряжение военкора

А в районе Ясиноватского поста ДПС