Война глазами детей - Олег Юрьевич Рой

стояла та самая Богородица Семистрельная. – Я ведь нашла его, как иначе? С той иконки вся жизнь повернулась. Нет, не так. Вернулась. Она ведь для меня вовсе закончилась, а тогда начала возвращаться.

– Петр, значит? – задумчиво протянула Агафья Пантелеевна. – А что, хорошее имя. Петр – значит, камень, и на камне сем воздвигну я храм… – распевно процитировала она.

– Не надо на нем ничего воздвигать! – испугалась Маша. – Петр стоит у врат царствия небесного и держит ключи от него. И он, – она нежно, стараясь не потревожить убранства, коснулась губами младенческой щечки. – Он нам открывает двери рая, понимаете?

– Это тот же самый Петр, – начала было соседка, но ее прервала влетевшая в крошечную квартирку Маргарита:

– Вы что, ждете, чтобы купель вам на дом доставили?

Заторопились, засуетились, заговорили, перебивая друг друга, вспоминая, не забыли ли чего. Так же торопливо, но все же стараясь сохранять некую торжественность, выскочили на улицу, прошли два недлинных квартала, чуть приостановились на повороте, полюбоваться на сияющие там, дальше, словно в самом небе, кресты…

Городок еще отстраивался, но храм восстановили одним из первых. Не столь внушительный, как был прежний, попроще, поскромнее – но разве в пышности дело?

Внутри тоже было бедновато, погибло почти все былое убранство. Но образа – образа глядели отовсюду. Из-под руин саперы извлекли почти полторы сотни икон, богослужебные книги, кое-какую утварь.

Отмытая, отчищенная купель сияла так ярко, что не заметны стали ни вмятины – не все удалось выправить – ни царапины. Не в них дело, правда?

Крестной матерью, была, разумеется, Маргарита. В крестные отцы позвали деда Антона. Ко-гда храм начали восстанавливать, он вернулся:

– Не вовсе ж я развалина, чтоб в стороне оставаться. Делов-то вона сколько!

У Маши звенело в ушах, она очень боялась сделать или сказать что-то не то и вообще плохо соображала. Словно сон смотрела. И опомнилась только дома.

– Сыночка-то ваш какой молодец! – восхищалась Маргарита. – Другие младенцы, бывает, белугой орут, а он даже не пискнул, наоборот – улыбался. Только кулачки сжал. Гляди-ка, так и держит, ну-ка я тебя поглажу, ты и расслабишься… ой… Марусь! Это… что?

На раскрытой младенческой ладошке лежали два крохотных ключика на одном колечке. Агафья ли Пантелеевна подсунула, услыхав, какое имя выбрали? Маша знала, что спрашивать ни за что не станет. Потому что перед ней сияло настоящее чудо. Два ключика на одном колечке. Дешевенькие, простенькие, чуть ли не алюминиевые – должно быть, когда-то они были пустячным брелоком. Но сейчас их держал – Петр. И потому это были – ключи от рая.

Стрелка Димы Володина

Поезд «Москва-Мурманск» отправляется от третьей платформы с пятого пути…

Очень обыкновенно, да? Вот только табло предлагает через несколько часов отправиться уже в Санкт-Петербург. Отсюда же – с третьей платформы, с пятого пути. Как такое может быть?

Поезд ведь – не автомобиль, он не может свернуть куда вздумается. Как одни и те же рельсы – вот они, пятый путь возле третьей платформы – могут привести и в Мурманск, и в Петербург? Это ведь как растопыренная ладонь великана: Петербург находится на кончике большого пальца, Мурманск – на кончике указательного, между ними – ого сколько километров по прямой! Где и главное – как? – поезд «перепрыгивает» с одного «пальца» на другой?

Для этого на железной дороге есть свои развилки, только посложнее, чем на автомобильных дорогах. Чтобы один поезд уехал в Петербург, а другой с той же платформы через час отправился в Мурманск, надо общий участок пути соединить с другим – и тогда один уведет в Петербург, другой – в Мурманск. Такую работу выполняет специальное устройство, которое называется стрелкой.

Участок рельсов делают подвижным, и специальный механизм поворачивает этот участок, соединяя рельсы, ведущие от общего начала, с глядящими в разные стороны «пальцами»-направлениями. Проще всего такие конструкции – на старых трамвайных путях. Если в твоем городе есть трамвай, можешь найти место, где одни вагоны поворачивают, другие идут прямо. Встань поодаль – непременно на тротуаре, чтобы не мешать движению и себя не подвергать опасности! – и подожди. Вот трамвай притормозил перед поворотом, вагоновожатая, выскочив из кабины, вытащила снизу железный лом, ткнула им в рельсы, нажала, убрала лом, запрыгнула в кабину – и вперед, поехал прямо! А следующему как раз надо поворачивать – и вагоновожатый таким же ломом сдвигает стрелку в другую сторону.

Железнодорожные стрелки посложнее, и многие из них давно автоматизированы, их переключением управляет компьютер – в соответствии с расписанием. Но за самими стрелками, разумеется, все равно тщательно следят. Если механизм, забившись снегом, льдом или просто грязью, не сработает или сработает неаккуратно, не дотянув до нужного положения – колесо поезда, соскочив с одного рельса, на другой не попадет, локомотив опрокинется, за ним покатятся и вагоны. А ведь поезд, огромный и тяжелый, движется с высокой скоростью, и… да, случится катастрофа. Поезд сошел с рельсов – это когда вагоны сминаются, как будто они бумажные.

И, конечно, далеко не везде и не все стрелки автоматизированы. Где-то за железными дорогами следят, усовершенствуют, модернизируют, а где-то – как построили сто лет назад, так и осталось. Ездят кое-как – и сойдет. Как ни удивительно, но и в технологичной, казалось бы, Европе такого старья хватает. И железнодорожные стрелки там переключают до сих пор вручную, специальным рычагом.

А еще стрелочник обязан следить за состоянием своего участка: осматривать рельсы, шпалы, крепления, чистить пути – и, разумеется, механизм стрелки – от снега, льда и мусора. Следить за несколькими стрелками одному человеку практически невозможно – не успеет, не справится. Поэтому у каждого стрелочника своя стрелка… ну по две – самое большее. Сейчас-то ручных стрелок осталось мало, и встречаются они, в основном, на тех участках железных дорог, где поезда ходят не слишком часто. Но все равно живет стрелочник рядом с «местом работы». Ты, быть может, видел из окна поезда аккуратные одинокие домики рядом с железнодорожным полотном? У каждой такой точки есть свой номер, но железнодорожники обычно называют их по именам: «стрелка Матвеева», «стрелка Бойченко», «стрелка Сущенко»…

* * *

Дедушка Димы Володина Юрий Леонидович много лет отработал машинистом маневрового тепловоза, а когда возраст стал брать свое, перевелся в стрелочники. Вокруг маленького домика места лежали красивейшие, и родители каждое лето на две недели вывозили сына на море, в Скадовск, а потом – в гости к деду.

Стрелка Володина стояла на пути от Херсона к Николаеву, от него на восток ответвлялся путь к небольшому шахтерскому городку. Нечастые пассажирские поезда ходили туда в основном из Днепропетровска и Днепродзержинска. Раньше товарняки возили из городского ГОКа – горнообогатительного комбината – кокс. Кокс – это