Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов

и застыли в недоумении. Города не было. Кругом, насколько хватало глаз, простирался громадный пустырь, среди которого возвышались пустые коробки домов, печные трубы и остовы церквей. Сначала воцарилось гробовое молчание, потом раздались судорожные рыдания, а потом заплакал весь поезд. Женщины ничком бросались на землю, причитая: «Новгород ты наш распрекрасный, что же с тобой сделали? Что же от тебя осталося…»

– Ничего, бабоньки, – раздумчиво молвил старик в залатанном полушубке, когда плач стал стихать. – Место не сожжешь, а место мы всегда признаем. На родное у человека большая память. Земля тоже осталась. Земля – не валенки, ее немцу не унести. И, опять же, люди. Народ мы дружный. Поднимется наш Новгород. Возродится беспременно!

К счастью, кремль уцелел, хотя и был сильно поврежден. На крепостной стене развевалось красное знамя. Софийский собор зиял пробоинами, с центрального купола была содрана позолота. Волхов перегородили искореженные фермы взорванного моста.

Мать перекрестилась, подняла горсть земли и, целуя ее, зашептала слова благодарственной молитвы Божьей Матери за избавление от вражеского нашествия.

У входной арки висела фанерная табличка: «Кремль заминирован. Вход строго запрещен!» Молоденький солдат с автоматом посоветовал им найти обогревательный пункт, размещенный в полуразрушенном здании бывшего Дворянского собрания. Здесь, в солдатской столовой их накормили горячей кашей. Ночевать пришлось в сыром, покрытом изморозью подвале, на снарядных ящиках, заменявших кровати.

Едва дождавшись утра, Тамара отправилась на поиски горсовета. Вид безжизненного города внушал ей ужас. Зачем согласилась, шепотом бранила она себя. Что я буду делать в этом городе-призраке?!

…Председатель горсовета Михаил Васильевич Юдин сидел за колченогим столом, на котором не было ничего, кроме полевого телефона. Спал он, видимо, тут же, на грязном полу лежал тюфяк, застеленный солдатским одеялом. Но Юдина это не смущало. Подполье и партизанский отряд приучили его к любым лишениям. Обрадовавшись появлению нового человека, Юдин с таким энтузиазмом стал рассказывать о ближайших планах по возвращению города к мирной жизни, что Тамара устыдилась своих недавних малодушных мыслей.

Получив пропуск, она сразу направилась в кремль. Вид разбросанных по всей площади изувеченных фигур памятника «Тысячелетие России» поразил Тамару в самое сердце. Тут же вперемешку с бронзовыми фигурами валялись припорошенные снегом трупы немцев.

По площади осторожно двигались саперы с миноискателями. Командовавший ими офицер сильно удивился появлению гражданского лица. Он рассказал, что кремль густо усеян минами, а под каждой фигурой памятника заложен килограммовый толовый заряд натяжного действия.

Еще офицер рассказал, что фашисты перед уходом готовили в кремле грандиозный взрыв, в котором должны были погибнуть и Софийский собор, и Грановитая палата, и памятник «Тысячелетие России». Спасло чудо, принявшее образ красноармейца по фамилии Помилуйко. Ворвавшись в кремль одним из первых, он заметил горящий шнур, протянутый от брошенной машины к Софийскому собору. Перерубив его саперной лопаткой, Помилуйко в последний момент предотвратил катастрофу.

Бегло осмотрев памятники кремля, Тамара перебралась по взорванному мосту на Торговую сторону. У церкви Федора Стратилата на Ручью она заметила скопление военных и тянувшиеся по земле провода. Солдат с винтовкой преградил ей путь: «Сюда нельзя! Сейчас мы будем взрывать церковь».

– Как взрывать?! – ахнула Тамара – Да вы в своем уме? Это же ценнейший исторический памятник! Четырнадцатый век! Уникальные фрески!

Услышав ее крики, подошел офицер в звании капитана. Объявил, что кирпич нужен для строительства моста, и приказал немедленно покинуть территорию. Юдин, к которому прибежала взволнованная Тамара, написал капитану записку с требованием отменить взрыв, заверив ее печатью горсовета. Увы, записка не произвела впечатления на офицера, объявившего, что горсовет ему не указ, так как он подчиняется только военному командованию.

Председатель горсовета от таких слов пришел в ярость. Схватив по партизанской привычке пистолет, он совершил стремительный марш-бросок к месту действия, объявив капитану, что обо всем случившемся будет немедленно доложено члену Военного совета генерал-полковнику Штыкову, с которым городской совет находится в тесном контакте.

Угроза подействовала, саперы стали сматывать провода. Глядя на спасенный храм, Тамара с ужасом подумала о том, что если бы она появилась хотя бы на час позже, то на месте древнего храма с чудесными фресками уже лежали бы груды дымящихся развалин.

– Чем церкви взрывать, когда вокруг полно битого кирпича, вы бы лучше помогли колокола найти! – вдруг обратился Юдин к капитану.

– Какие, к дьяволу, колокола?! – огрызнулся тот. – Мне город надо разминировать. Тут мины на каждом шагу. Люди могут погибнуть, вы бы лучше о них подумали!

– Ты подожди, капитан, – ласково молвил Юдин. – Твоя как фамилия?

– Командир инженерно-саперной бригады заграждения капитан Косарев, – по-военному доложил тот.

– Послушай, Косарев, ты же русский человек! А где Россия, там и колокола! Мы их под бомбами снимали, чтобы от фашиста уберечь. Люди жизнями рисковали. Немцы потом их найти пытались, но никто не выдал. Так и пролежали в земле всю оккупацию.

– Этим колоколам цены нет, – вмешалась Тамара. – По ним можно историю изучать!

– Ладно, я человек военный, – сдался капитан. – Будет приказ, буду исполнять.

– За приказом дело не станет, – пообещал Юдин.

…Тамара осталась одна. Она вдруг вспомнила, что еще не видела родительского дома, который находился где-то поблизости. Мелькнула мысль: а вдруг уцелел?! Кутаясь от пронизывающего ветра в старенькое пальто, направилась к знакомому месту. Увы, ее ждало горькое разочарование, от их дома осталась только печка с обуглившейся трубой. Сев на приступок, Тамара машинально открыла чугунную дверцу печки и просунула туда руку. Пальцы нащупали холодный металл. Это был железный противень, а в нем сухари, пережившие войну!

И тут Тамара не выдержала. Прижимая к губам подгоревшие ржаные корочки, она бурно разрыдалась, горько оплакивая свой отчий дом и свой любимый город. Но, наплакавшись, вдруг подумала: а ведь это знак! Хлеб – символ жизни, значит, нужно жить и бороться!

3.

Юдин свое обещание выполнил. Уже на следующий день капитан Косарев получил приказ командования об оказании городским властям необходимой помощи по спасению колоколов, представляющих особую культурную и историческую ценность.

Председатель горсовета показал военным место захоронения колоколов. Под его строгим приглядом солдаты инженерной части очистили площадку от снега и принялись ломами долбить мерзлую землю. Лом звякнул о металл. Работа пошла еще быстрее, и вскоре из земли показались «Праздничный» и «Всесвятный».

С тремя колоколами, затопленными в Волхове, тоже получилось удачно. Неподалеку работали военные водолазы, разминировавшие дно Волхова на месте будущего временного понтонного моста. Один из них согласился помочь в поисках. Надевая тяжелую амуницию, водолаз шутливо подмигнул Тамаре, с напряженным вниманием наблюдавшей за всем происходящим.

– Не волнуйся, девонька! Я везучий, обязательно найду.

И точно, вскоре темная волховская вода забурлила, и поднявшийся на поверхность водолаз показал большой