Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов

Долговязый ефрейтор заскочил в церковь Иоанна Предтечи на Опоках. Плеснув бензина на сваленные в огромный штабель иконы, он поднес горящий факел и тотчас отпрыгнул в сторону. Пропитанные олифой иконы мгновенно занялись трескучим огнем, черный дым повалил в разбитые окна храма, за ним выплеснулись оранжевые языки пламени, и вот уже весь храм жарко запылал на осеннем ветру.

В кремле саперы под надзором генерала Херцога спешно демонтировали памятник «Тысячелетие России». Чтобы не возиться с крепежными болтами, они перерубали их зубилами. Падая с пятиметровой высоты, огромные фигуры царей и полководцев гулко ударялись о землю и долго гудели, словно стонали от боли.

…Пономарев покидал Новгород в кабине военного грузовика, доверху нагруженного иконами. Бросив прощальный взгляд на любимый город, мысленно спросил его: увижу ли тебя еще когда-нибудь? Но город ничего не ответил беглецу, он уже предчувствовал свою скорую гибель.

Глава 11

Охота на людей

1.

Немецкие власти поначалу не планировали переселять в рейх «отравленных коммунистической пропагандой» советских граждан, однако провал «блицкрига» и растущий дефицит рабочей силы круто изменяли ситуацию. На оккупированных территориях была развернута пропагандистская кампания, сулившая всем счастливую жизнь в рейхе, достойную оплату и баварское пиво. Впрочем, иллюзии тех, кто соглашался на переезд, быстро разбивались о реальность. Большинству переселенцев была уготована участь «белых негров», обреченных на рабский труд.

Осенью сорок второго года оккупационные власти провели теперь уже «полудобровольную» массовую депортацию населения Новгорода. Все жители Новгорода должны были пройти обязательную регистрацию в городской управе. Отбирали самых молодых и здоровых. Их под конвоем сопровождали на вокзал, где грузили в эшелоны и отправляли в товарных вагонах в Литву, Эстонию, Латвию и Германию.

Дорога занимала от десяти до двадцати суток. Питание не выдавалось, кормились тем, что успели взять из дома. Юношей и девушек везли в одном вагоне, естественные надобности им приходилось оправлять в разных углах, выломав дырку в полу. Одна девушка так стеснялась ехавшего здесь же жениха, что у нее лопнул мочевой пузырь, и она умерла.

2.

Осенью сорок третьего года в рейхе была объявлена тотальная мобилизация. Большая часть трудоспособного мужского населения встала под ружье, возникла острая нужда в даровой рабочей силе для военных предприятий и строительства оборонительных сооружений. Это заставило нацистское руководство приступить теперь уже к поголовной депортации советских граждан, что означало превращение всей оккупированной территории СССР в безлюдную мертвую зону. Одновременно начался демонтаж производственного оборудования и всего ценного имущества для отправки в Германию.

В ноябре 1943 года вышел приказ командующего группы армий «Север» Кюхлера о немедленном поголовном выселении всех жителей, проживающих на территории от линии фронта до оборонительной линии «Пантера», их имущество следовало конфисковать, а жилища сжечь. Дети в возрасте от 10 лет считались рабочими.

Операция по депортации населения тщательно готовилась, к ней привлекались тыловые части, создавались конвойные команды и транзитные лагеря. В городах, деревнях и поселках проводились облавы, всех жителей выгоняли из домов, строили в колонны и гнали на запад. Тех, кто, сопротивляясь угону, прятался в лесах и болотах, разыскивали «ягд-команды», набранные из бывших егерей и лесников.

Ягд-команде № 38 под руководством ротмистра Лухнера было поручено разыскать жителей исчезнувшей деревни Доскино Батецкого района. Узнав от доносчика о местонахождении беглецов, каратели неслышно подкрались к лесному лагерю и, взяв в его в кольцо, сразу открыли ураганный огонь. Это был настоящий ад: грохот выстрелов, разрывы гранат, вопли убиваемых, плач детей, рев скота. Прикончив последних, каратели забросали гору трупов еловым лапником, облили бензином и подожгли.

Пришедшие через несколько дней в урочище жители ближних деревень увидели страшную картину: всюду валялись обгорелые тела, стоял невыносимый запах гари и тлена, на березах качались тела повешенных. Всего в лесном урочище погибли 19 детей, 33 женщины и 5 стариков.

3.

Вновь прибывшим на территорию рейха пришивали на грудь нагрудный знак – синий матерчатый прямоугольник со словом «ост», то есть восток. Затем «остарбайтеров» везли на распределительные пункты, которые служили чем-то вроде биржи труда, а фактически невольничьими рынками.

В одном из таких пунктов три русские женщины тихо делились своими историями.

– Нас вели босых по мерзлой земле, – рассказывала первая. – Дети не могли идти, отставших немцы забивали прикладами. За два дня до угона я родила пятого ребенка. Двухлетнего сына Федю я несла на руках, а новорожденного младенца пришлось бросить в кусты умирать. Сердце разрывалось, но что я могла поделать!

– Были в Волковыске, потом привезли в Освенцим, – шептала вторая. – Там загнали в коридор и приказали быстро раздеваться. Завели в баню, налили по одному черпаку холодной воды. Мы поняли, какая это будет баня, и начали плакать, целовать детей и друг друга. И вдруг вбежал немец и начал кричать, гнать всех вон. Потом оказалось, что привезли евреев. И нас это спасло от крематория.

– Нас отправили морем, – вздыхала третья. – Плыли в переполненных трюмах, сидели на каких-то бомбах. Море было заминировано, и корабль каждые 200–300 метров останавливался, на палубу вытаскивали мины и тут же разряжали.

Будущие «рабовладельцы» отбирали людей как скот, ощупывали, заглядывали в зубы. Самых крепких и выносливых направляли на заводы и шахты, где «остарбайтеры» трудились фактически в лагерных условиях. Оставшихся отдавали сельским бауэрам в качестве батраков и батрачек. Миловидных светловолосых женщин и девушек обычно брали в домашнюю прислугу.

Условия жизни батраков и прислуги целиком зависели от их хозяев, которые, как правило, плохо обращались с русскими, и только растущий страх перед приближавшейся Красной армией заставлял их смягчать свое отношение к «славянским рабам».

4.

Эшелон с новгородцами остановился для разгрузки в литовском городке Векшняй. Городок был почти безлюден. До войны две трети его населения составляли евреи, которых сразу после ухода Красной армии поголовно зверски уничтожили литовские националисты.

Комендант эшелона доложил начальнику железнодорожной станции, что вместе с русскими прибыли какие-то странные гробы, оказавшиеся раками с мощами святых, а тот сообщил эту ошеломительную весть настоятелю местного православного храма архимандриту Алексию.

Архимандрит не раз бывал в новгородской Софии и сразу узнал эти серебряные раки. Одна из них хранила мощи святителя Никиты Новгородского, прославившегося в качестве великого молитвенника и ходатая за новгородцев перед Богом. Благоговейно перекрестившись и прочитав молитву, Алексий откинул покрывало и узрел святителя, облаченного в темно-малиновую бархатную фелонь. Главу Никиты украшала потемневшая от времени золоченая митра. Увы, бесследно исчез унизанный драгоценными камнями покров старинной работы.

Лик святителя выражал строгое спокойствие, кротость и смирение. Борода у него «не уродилась», заметна была только редкая растительность