Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов

– Спасибо за заботу, Александр Сергеевич! – дрогнувшим голосом произнес Павлов. – И будьте уверены, новгородцы не подведут!

– И еще. Константинова пишет, что мы можем потерять памятник «Тысячелетие России». Этого нельзя допустить! Это ведь не просто памятник, это символ нашего Отечества. Немедленно займитесь его реставрацией, и чтоб к ноябрьским праздникам памятник стоял как новый!

– Будет сделано, товарищ Щербаков!

– Ну вот и славно! Передавай Константиновой от меня привет. Скажи, что я ее помню.

Телефон замолчал.

Павлов облегченно перевел дыхание и крикнул секретарше:

– Константинову ко мне! Мигом!

4.

– Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! – с порога напустился на Тамару Павлов. – Если к ноябрьским праздникам мы не восстановим памятник, с меня башку снимут! С тебя, кстати, тоже!

Чуть успокоившись, проворчал:

– Ладно, давай вместе думать, как быть. Что нужно в первую очередь?

– Прежде всего, нужен реставратор по работе с металлоизделиями, причем специалист высочайшей квалификации, – не задумываясь, отвечала Тамара. – Другой тут просто не справится.

– И где я тебе найду такого кудесника?

– Помнится, работал еще до войны в ленинградском Эрмитаже замечательный реставратор Николай Александрович Чернышев. Мы к нему обращались в самых трудных случаях. Так он спасал экспонаты, с которыми все уже распрощались. Умница, интеллигент, эрудит, и, кстати сказать, потомок знаменитого графского рода Чернышевых. Вот только… – замялась Тамара.

– Что только? – насторожился Павлов.

– Его арестовали по политической статье. Выслали куда-то за Урал. Что с ним дальше случилось, мне неизвестно. Может быть, спросить у чекистов? Они должны знать, куда его сослали.

– Ладно, попробую.

…– Вы хоть соображаете, о чем просите?! – возмутился начальник городского отдела НКГБ. – Да кто вам позволит привлечь к государственному объекту осужденного по политической статье?

– Нет так нет, – не стал спорить Павлов. – Только учти, майор, вопрос на контроле в ЦК. Если мы не восстановим памятник, то Москва спросит не только с меня, но и с тебя тоже.

Аргумент, похоже, подействовал.

– Ладно, – проворчал чекист. – Попробуем поискать вашего графа.

Через пару дней Тамару снова вызвал к себе Павлов.

– Нашелся твой Чернышев! – весело объявил он. – Причем совсем рядом нашелся. Воевал рядовым-топографом на Волховском фронте, сейчас находится на переформировании.

– А как нам его заполучить? – с замиранием сердца спросила Тамара.

– Это уж моя забота.

Через три дня перед Тамарой предстал высокий сутуловатый мужчина в поношенной солдатской шинели. На породистом лице с внушительным носом светились умные веселые глаза.

– Рядовой Чернышев прибыл в ваше распоряжение! – симпатично картавя, представился он.

5.

Вопрос о восстановлении памятника «Тысячелетие России» был вынесен на заседание городского совета. Сделав короткое вступление, Юдин представил собравшимся реставратора Николая Александровича Чернышева.

– Памятник находится в критическом состоянии, поэтому для его спасения потребуется большая и сложная работа, – начал тот. – Многие детали утрачены, чтобы предотвратить новые утраты, нужно срочно собрать все фрагменты, обнести монумент колючей проволокой и обеспечить охрану. После этого можно будет приступить к реставрации.

– Что вам для этого понадобится? – спросил Павлов.

– Прежде всего, бригада опытных строителей, подъемный кран и…

– Людей не дам! – перебил его присутствовавший на совещании начальник стройучастка, стукнув по столу протезом в черной перчатке. – У меня каждый рабочий на счету. Город в руинах, воды нет, электричества нет, народ в землянках ютится. Не до памятников сейчас!

– Понимаю тебя, Семен Петрович, но и ты нас пойми, – примирительно сказал Юдин. – Это ведь не просто памятник, это Россия в бронзе! Не можем мы оставить ее в таком виде!

Юдина неожиданно поддержал начальник горотдела НКВД.

– Мне вчера был звонок из Москвы. Восстановление памятника – это вопрос политический, – внушительно произнес чекист. – Вопрос берет под личный контроль Северо-Западное управление Аэродромного строительства НКВД СССР.

– Ну хорошо, рабочих я дам, – смирился начальник стройучастка. – Но крана у меня нет, хоть убейте. Могу дать лебедку. Что еще?

– Еще крепежные болты, свинец для чеканки швов, доски и гвозди для лесов, – перечислял Чернышев.

– А луну с неба тебе не нужно? – буркнул начальник стройучастка. – Ладно, будем искать.

6.

Восемь работяг в заношенных телогрейках молча слушали Чернышева. Выслушав, отправились собирать разбросанные по всей площади фигуры царей, князей и полководцев. Кряхтя от натуги, грузили бронзовых истуканов на тачки и везли к подножию монумента, уже обнесенного колючей проволокой.

Теперь надо было придумать, как затаскивать фигуры огромной тяжести на десятиметровую высоту. Слово взял пожилой бригадир Зеленков. Его идея была проста и остроумна: вкруговую обнести памятник лесами, потом положить наклонный настил из досок, а на него – рельсы от уцелевшей немецкой узкоколейки. На рельсы поставить вагонетку, наверху закрепить треногу и обычную лебедку. Дальше уже просто: кладем железных мужиков на вагонетку и тащим по настилу к своему законному месту.

– Голубчик, да ты гений! – вскричал Чернышев. – Дай я тебя обниму!

– Я тебе не девка, – отмахнулся бригадир. – Ты лучше потом проставиться не забудь!

– Когда закончим, устроим пир на весь мир, – засмеялся Чернышев.

Прежде чем подымать фигуры памятника, с ними пришлось много повозиться. При падении с высоты они деформировались, особенно трудно пришлось с восстановлением державы. Секторные плиты огромного шара погнулись, приходилось по многу раз поднимать и опускать их вниз, чтобы исправить и подогнать. И так с каждой из 350 частей и деталей! Одних только крепежных болтов понадобилось полторы тысячи, свинцом зачеканили 150 метров шов. С огромным трудом выправили искореженный православный крест.

…Пробегая по несколько раз в день мимо памятника, Тамара уже твердо знала, что он будет восстановлен.

Глава 3

Как феникс из пепла

1.

Новгород оживал на глазах. На Базарной площади зашумел рынок, рыбачки из поозерских деревень торговали снетками, плотвой и окунями. Открылся Дом крестьянина, рядом притулилась будка безногого сапожника. Из открытых дверей парикмахерской пахло довоенным «Шипром». По воскресеньям на «Веселой горке» возобновились танцы под аккордеон. Молодежь снова хотела любить.

Больной проблемой оставались мины, которыми немцы густо нашпиговали город. Часто на них подрывалась любознательная ребятня. Поскольку саперов не хватало, пришлось срочно учить девушек-комсомолок на курсах, организованных в Десятинном монастыре. Случалось, что они тоже гибли по неопытности, столкнувшись с дьявольской изобретательностью немецких минеров.

Под лучами июньского солнца заиграл, заискрился Волхов. На удобренной пожарищами земле буйно разросся иван-чай. Появились первые огороды. К скудным продовольственным карточкам прибавились лук и ранняя картошка. Уличный репродуктор радовал новостями: наша армия мощно наступала в Белоруссии, американцы и англичане наконец-то открыли второй фронт!

2.

Вместе с летним теплом в город возвращались из эвакуации новгородцы. Селились в подвалах, в прикрытых досками траншеях, в землянках, выкопанных в городском валу, в перевернутых лодках, в подцерковьях,