Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов

– Алексей Викторович, ну зачем я вам нужна, если вы про Новгород и так все знаете? – взмолилась она.

– Просто хотел вас проверить, – хмыкнул Щусев. – И потом, я не настолько стар, чтобы отказаться от общества интересной молодой женщины. Ладно, не буду вас мучить. Есть пожелания к плану восстановления Новгорода?

– Хорошо бы отвести транспортные потоки из кремля, – поразмыслив, отвечала Тамара. – Вибрация разрушает памятники.

– Правильно! – оживился Щусев. – Я тоже об этом думал. Поэтому мы перенесем городской мост на пятьсот метров ниже по течению Волхова и пустим транспорт в обход кремля.

– Но там же протекает Федоровский ручей!

– Ручей мы засыплем, а на его месте проложим новую улицу, соединив ее с Московским шоссе.

– Вот бы превратить Новгород в музей под открытым небом! – помечтала Тамара.

– Да вы мои мысли читаете! – изумился Щусев. – Ну раз вы такая умница, поделюсь своими идеями. Я ведь над планом восстановления Новгорода еще в сорок третьем начал работать. Никогда не сомневался, что город снова будет наш, слишком много он для России значит. И восстанавливать его мы будем именно как музей под открытым небом.

– Это было бы здорово! – восхитилась Тамара. – Только боюсь, что не всем такая идея понравится.

– Если план одобрит Иосиф Виссарионович, а он меня обычно поддерживает, никто и пикнуть не посмеет! – усмехнулся Щусев. – Только чур, рот на замок и пока никому ни слова!

За ужином с обкомовцами Щусев много шутил, рассказывал о работе своей мастерской, вспоминал молодость, поездки по разным странам. Уезжал в приподнятом настроении, обещал немедленно взяться за работу.

Глава 4

Реэвакуация

1.

В город вернулся комиссованный по контузии Борис Константинович Мантейфель. Пройдя три войны, он ухитрился остаться мягким, добросердечным человеком и фанатиком музейного дела. Тамара назначила Мантейфеля ученым секретарем, и он сразу влился в работу.

А музейщики все прибывали. Приехали Оля Покровская, Лида Коновалова. Всех их нужно было где-то устраивать, а за каждую комнатенку в кремле разворачивались настоящие сражения с бездомными горожанами. Однажды Тамара целый час держала оборону, стоя на узкой деревянной лестнице, пока не подоспел музейный сторож с ружьем. Ружье не стреляло, ствол был забит землей, но вид у сторожа был устрашающий, и другим претендентам на жилплощадь пришлось с бранью отступить.

На радость Тамаре, вернулись из Пскова сестры Гиппиус. Поскольку мест в Никитском корпусе уже не было, их поселили в надвратной церкви Сергия Радонежского в кремле. Церковь была темная, сырая, в пятнах плесени, но старушки быстро обустроились и часто принимали гостей.

Потрескивали дрова в старенькой печке, с присвистом булькал помятый медный самоварчик, доброжелательно взирал из полукруглой ниши настенный Деисус, дуэтом мурлыкали два кота: дородный Урс и щупленький Казя. В уютной тесноте велись задушевные беседы. Наталья Николаевна (Ната) и Татьяна Николаева (Тата) помогали Тамаре не только умными советами, но и практическим делом. Охотно взялись делать макет для экспозиции «Неолитическая стоянка», целыми днями разбирали уцелевшие книги из научной библиотеки музея.

Вскоре в кремле образовалась настоящая музейная коммуна. Всех вернувшихся встречали как родных, дети считались общими, их подкармливали из скудных пайков. Женщины подрабатывали чисткой рыбы, денег им не платили, зато разрешали забирать домой рыбьи внутренности.

По вечерам, собираясь у Тамары, музейщики не могли наговориться, вспоминая эвакуацию и ужасы войны. Но теперь все позади, мы снова в Новгороде и снова работаем в родном музее!

2.

Все три года войны Тамаре не давала покоя судьба вывезенных из Новгорода музейных коллекций. И вот теперь пришло время вплотную заняться поиском и возвращением разбросанных войной сокровищ. Большая их часть была эвакуирована в город Киров, бывшую Вятку. Вятская земля, в древности входившая в состав Новгородской вечевой республики, по удивительному совпадению стала хранилищем ее богатств.

В городском музее Кирова для такого огромного количества экспонатов места не нашлось, пришлось везти их в городок Советск, в прижизненный музей наркома Вячеслава Молотова. Сюда отправились Лида Коновалова и Ольга Покровская, в Кириллов поехал Борис Мантейфель. Увы, вскоре посланцы вернулись ни с чем, в условиях военного времени им не удалось найти транспорт.

Тамара тем временем занималась поисками коллекций, вывезенных фашистами в Ригу, где люди из ведомства Розенберга сортировали награбленное перед отправкой в Германию. Послать на поиски было некого, поэтому решила ехать сама. Бумагин (золотой человек!) связался с комендантом Риги, заручившись его содействием, военные выделили транспорт – мощный американский грузовик «студебекер».

Выехали еще затемно. Водитель, смешно окавший вологодский паренек, сначала развлекал Тамару разговорами, но потом умолк. Шоссе пестрело воронками и надписями «Осторожно, мины». Первую остановку сделали в Пскове. Сотрудницы местного музея вспомнили длинную колонну с немецкими «трофеями», направлявшуюся на запад. Вспомнили и Василия Пономарева, который сопровождал новгородские коллекции. Он выглядел подавленным, на вопросы не отвечал и вскоре отбыл вместе с колонной.

В Ригу добрались уже поздно вечером. Узкие неосвещенные улочки были пусты. Все мосты через Даугаву немцы взорвали при отступлении. Городу тоже досталось, но по сравнению с Новгородом он выглядел почти целым.

Судя по россыпи боевых орденов на кителе, военный комендант Рижского гарнизона полковник Филипп Суворов не посрамил знаменитого однофамильца. За ужином рассказал, что немцы вывезли в Германию почти все латышское население. Евреев и «советских русских» в городе давно не было, их уничтожили в первые месяцы оккупации местные нацисты – айзсарги. Чтобы заселить обезлюдивший город, начали завозить в Ригу русское население из соседних областей.

Утром Суворов выдал Тамаре пропуск на право беспрепятственно перемещаться по городу и отрядил с ней своего адъютанта, латыша по имени Айвар. Начать поиск решили с Домского собора, где располагался местный музей. Ратушная площадь была завалена грудами битого кирпича, но огромный готический собор не пострадал. Уцелел и знаменитый орган.

Пожилая смотрительница музея испуганно воззрилась на советского офицера, но, услышав латышскую речь, сразу успокоилась. Пожаловалась, что перед уходом из Риги люди Розенберга вывезли коллекции местного исторического музея, включая уникальную нумизматическую коллекцию. О судьбе новгородских коллекций ничего сказать не могла, но посоветовала искать их в железнодорожных пакгаузах, в которых немцы хранили награбленное перед отправкой в рейх.

Пакгаузы из красного кирпича тянулись вдоль путей на целую версту. Лейтенант Айвар куда-то исчез и вскоре появился снова, ведя за собой мужчину в железнодорожной форме со связкой ключей в руках.

– Познакомься! – бодро сказал он Тамаре. – Местный святой Петр с ключами. Говорит, что тут ничего нет, все ценное вывезли немцы.

– А куда