На Херсонском направлении - Владимир Георгиевич Нестеренко

– Да, он не продвинул наши сведения о пострадавших ни на йоту, – мрачно сказал Егорычев.

– Что ж ты хотел, старшой, с кондачка тебе такие сведения никто не даст.

– Почему же, – возразил Бакатов, – знай мы номер хотя бы одной из машин, на полста процентов получили бы ответ.

– Товарищ старший лейтенант, – раздался голос одного из телефонистов. – Вас и лейтенанта Гладышева срочно к командиру полка.

– Никак по итогам операции, прямо по горячим следам, – широко улыбаясь, сказал Биркин. – А ты, старшой, не унывай. Бакатов прав – серединка на половинку пока выходит. Пошли лейтенант, Первый не любит долго ждать. Видимо, из дивизии запрашивают результат.

Офицеры ушли, а Егорычев с Бакатовым отправились в фургон, где Георгий налаживал для группы чай и просил не задерживаться в блиндаже. Егорычев молчал, словно его словоохотливость получила тяжёлую контузию. Молчал и Бакатов, понимая, что лучшее сочувствие товарищу и есть молчание. И все же, когда Георгий заварил чай и налил парням в кружки, Бакатов взял свою, подождал, когда поднимет Егорычев, и, стукнув о бок, сказал:

– За успешную операцию, за победу без огорчений!

Георгий тоже сел за стол, спросил:

– Что же лейтенант не идёт? За успех вам положены поощрительные.

– Первый вызвал. Будь спок, вечером с него стрясем, – сказал Бакатов.

Егорычев был безучастен к разговору и предстоящему возлиянию. Бакатов понял, насколько ему дорога Слада и тяжело приятелю, подумал: «Хорошо, что мне не приходится испытывать такие страдания». Через минуту передумал: «Пожалуй, переживать за кого-то и есть жизнь полнокровная!»

Командир полка принял офицеров незамедлительно. Он находился в своём кабинете. На Иванове аккуратная, неброской расцветки полевая форма, армейские утепленные берцы. Короткая стрижка тёмных волос была свежей. Плотная плечистая фигура выше среднего роста подтянута и не указывала на то, что командир был ранен. В кабинете длинный стол, на котором лежала развернутая карта Херсонской области, цветными фломастерами нанесены линии обороны: проволочные заграждения, минные поля, противотанковые «зубы дракона», окопы и блиндажи, дороги и базы. Все это уже во всю называли «Линия Суровикина» непосредственно с тем участком фронта, какой закреплен за 65-м десантно-штурмовым полком. Однако не всё тут было, что называется, с иголочки, строительство продолжалось как силами полка, так и военными специалистами.

На приветствие вошедших в кабинет офицеров полковник, стоящий у стола, повернулся, накрыл часть карты газетой, шагнул навстречу, протянул руку для пожатия. Гладышев обратил внимание, что командир о чём-то только что глубоко задумывался и его озабоченность всё ещё отражалась в серых умных глазах.

– Садитесь, – указал Иванов на стулья, стоящие в торце стола, а сам, отодвинув стул так, чтобы видеть лица офицеров, тоже сел, не торопясь сказал: – Об итогах проведённой операции нам известно, донесение отправлено в дивизию, но меня интересует часто хромающее взаимодействие участников, то есть тесные контакты операторов беспилотников, артиллеристов и связистов. Быстрая передача данных, если не мгновенная, решает исход. Вы как считаете?

– Именно так, товарищ полковник, – сказал Гладышев.

– Есть ли поминутная, если не секундная, передача данных цели от первого источника – операторов к исполнителю. Вы можете это показать в донесении? И где возможна заминка в прохождении информации? – полковник устремил взгляд на лейтенанта Гладышева. – Вам слово, товарищ лейтенант.

– Так точно, товарищ полковник. Исчисление координата цели моими операторами проходят в считанные секунды. Особенно в этом преуспевает стажер рядовой Бакатов. Значения отражаются у меня в программе и постоянно обновляются в течение нескольких минут, а иногда секунд. Следующий этап – передача данных артиллеристам с помощью связи.

– И на это уходят дополнительное время? Исключить этот промежуток можно?

– Никак нет, товарищ полковник, таких средств пока у операторов нет, – ответил старший лейтенант Биркин. – Но «Гром» получает координаты цели в ту же минуту от меня.

– Цель может двигаться, и в течение минуты переданные координаты могут устареть, – возразил полковник.

– Могут, что зачастую происходит. Нужна корректировка и опыт оператора, позволяющие давать точные данные на опережение. Потому требуется прямая связь оператора с расчетом гаубицы, – сказал Гладышев, – эту связь обеспечит большая радиостанция, если нам её дадут в постоянное пользование. Перед нами стоит задача: корректировщик-вычислитель на орудии, без посредников. Как только мы её решим, то роль узла связи будет как страховочная.

– Размещение операторов, товарищ полковник, в узле связи временное. За ними идёт охота, – сказал старший лейтенант Биркин, – им требуется отдельный хорошо укреплённый блиндаж. У нас им скоро будет тесно, поскольку беспилотная авиация стала очень широко использоваться как новый вид оружия.

– Прошу все свои соображения подробно изложить в рапорте для обобщения опыта. Нам надо довести ювелирное исполнение по движущимся целям, скажем, танкам, колонне автомашин, установок залпового огня, катерам на Днепре. Как вы, Константин Семёнович, считаете, у вас достаточно опыта, чтобы обучить новую группу операторов по предложению штаба дивизии? Вы у нас первая боевая ласточка.

– Спасибо за такую оценку, товарищ полковник. Тут очень важна предварительная подготовка. Это доказывает на примере рядового Бакатова. Он прикомандирован к нам как помощник и исправно всё выполняет, но, имея подготовку программиста, за это время усвоил навыки оператора на отлично. Я обещаю: то, что наработали, передадим, не поскупимся, хотя в мэтры себя не записываем.

– И все же – вы первые! Благодарю за службу, товарищи офицеры. Представим участников к государственным наградам.

– Служим России! – вскочив, дружно ответили офицеры.

Полковник встал, подошёл к офицерам, пожал руку обоим, пожелал удачи.

– Товарищ полковник, разрешите последний вопрос?

– Слушаю.

– Почему не нанесли первоначальный удар по катерам готовящегося десанта морпехов в первые дни нашей обороны по нашей корректировке цели. Только ли из-за некачественной связи?

– У вас, лейтенант, два вопроса на одну тему? – изменившись в лице, холодным голосом сказал Иванов. – За проволочку с ударом командир батареи снят с должности. Со связью вопрос решу незамедлительно.

– Разрешите идти?

– Да, – все так же с хмурым лицом, но с потеплевшими нотками ответил полковник. – Служите не за страх, а за совесть.

Офицеры вышли из кабинета командира полка. Иванов ещё некоторое время стоял и слушал, как удаляются шаги молодых и энергичных людей, и не только энергичных, а способных командиров, познавших радость успешного выполнения задач, понимая их значение для общего дела, и что на таких ребят можно вполне положиться в трудный час, и они не подведут. Он так подумал потому, что не сказал всего того, что знал о проволочке с ударом. Пока о причине сказать не мог, поскольку расследование не закончилось, которым занимается лейтенант ФСБ Красилин и следователь военной прокуратуры, и дело тянет не менее как на