Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов

class="p1">Как вы уже прочли в описании меморандума NSO 68, от США требовалось достижение превосходящего уровня сил над оппонентом для его сдерживания. Ядерное оружие и мощные ВВС, казалось, предоставляли такую возможность на практике.

Правительство США предполагало, что руководство СССР будет опираться на следующие факторы: а) нежелание начинать новую большую войну, б) согласие СССР играть по рациональным правилам, в) превосходство ресурсной базы стран Западной Европы и США, что лишало Москву возможности симметричного ответа в силу недостатка ресурсов (и обрекало на поиск альтернативных вариантов развития событий и прибегать к стратегии непрямых действий). Получалось, что сдерживание может сыграть свою роль только в отношении более слабого субъекта, который рационален и не хочет (или не может) начинать войну[153].

До взрыва первой советской ядерной бомбы и начала Корейской войны этот принцип мог быть реализован и реализовывался на практике. Большая часть бюджета США 1947–1950 годов тратилась на развитие экономики, возвращение ветеранов к мирной жизни. Только в 1950-х годах, после болезненного осознания собственной слабости, оборонный бюджет был увеличен в четыре раза и был введен принцип «игры с нулевой суммой», что значило: выигравшая сторона получает все, проигравшему не достается ничего. Это значило, что Вашингтон должен рассматривать любое действие Москвы с точки зрения собственных интересов и отвечать на него принятием симметричных действий. В плане ядерного оружия это означало переход от политики сдерживания (превосходящей мощью) к политике устрашения, когда оппоненту угрожали нанесением массового ядерного удара по городам и промышленным объектам с целью уничтожения промышленного и людского ресурса страны-противника, оставляя того без сил и средств к какому-либо ведению сколь-нибудь продолжительной войны. В тот момент это означало, что преимущество находится на стороне нанесшего первый удар. Про несоответствие планов США с их фактическими средствами доставки до 1952 года вы уже читали выше и знаете, что теория нанесения ядерных ударов стратегической авиацией не гарантировала успеха. Военных в США это, разумеется, беспокоило.

При расчете нанесения ядерных ударов стали использовать теорию игр, математических схем, применяемых в модели разрешения конфликта. Эта теория строилась на представлении о рационализме игроков, которые руководствуются математически выверенным балансом и не имеют у власти иррационально мыслящих людей (фанатиков того или иного сорта). До начала 1960-х годов преобладали расчеты, какой гипотетический вред своим интересам советская элита будет считать достаточным для акта агрессии против США и их союзников. Затем начали использовать модели совокупной мощи нанесения ядерного удара, выживаемости средств ответного ядерного удара по отношению к силам противоположной стороны и способности средств ответного удара преодолеть системы защиты противника.

После создания термоядерного оружия в 1952 году и развития ракетных технологий у сверхдержав начала появляться техническая возможность уничтожения стратегического (военного и экономического) потенциала оппонента.

Как ни странно, в этот момент Советский Союз, осознавая свою слабость в части стратегического ядерного оружия и средств его доставки, больше оперировал защитной парадигмой. В наши дни нам это может показаться странным, но лозунг «лишь бы не было войны» людям старшего поколения был близок и понятен. Пережив ужасы Великой Отечественной и понимая ужасы Второй мировой как глобального конфликта, советские лидеры искали альтернативные способы. Технократический склад ума советской элиты склонял ее к мысли о том, что средство достижения паритета или уже найдено и пока не развито (ракетное оружие), или будет найдено и развито в ближайшее время.

Схожая стратегия была выдвинута британцами в 1945–1946 годах: замена крупных сухопутных вооруженных сил ядерным оружием ограниченной мощности и радиуса действия. Это был разумный взгляд на развитие собственных сил при разумном ограничении ресурсов (напоминаю, что в силу различных причин британцы избавились от карточек на питание в 1953–1954 годах, а СССР в 1947 году).

Складывалась следующая картина: первоначальные планы СССР и сателлитов в 1950–1960 годы были исключительно оборонительными, в то время как в НАТО воображали себе «кошмар вооруженных коммунистических орд, без сопротивления проносящихся по Европе», как писал американский историк Войтех Мастны.

США с 1953 года перешли к накоплению ядерного арсенала и развитию средств его доставки на межконтинентальную дальность. Утверждалось, что ядерная составляющая Вооруженных сил США обходится бюджету дешевле, чем содержание обычных вооруженных сил, и поэтому нет смысла опередить СССР в конвенциональных вооружениях. Документ NSC 5440 от декабря 1954 года дополнял размещенные в Центральной Европе войска США и их союзников тактическим ядерным оружием. Напомню, что основным театром военных действий должна была стать Европа, куда в кратчайшие сроки авиатранспортом и конвоями перебрасывались войска НАТО (позднее операции «Рефорджер» и подобные).

Администрация Эйзенхауэра разделяла понятие стратегического и тактического ядерного оружия. Первое из них, если относилось к политике безопасности, использовалось для реализации мер по предотвращению агрессии путем устрашения. Второе – к категории обороны, поскольку американские военные видели в тактическом ядерном оружии инструмент для сдерживания превосходящих конвенционных сил СССР на передовой. Получалось, что межконтинентальные баллистические ракеты, тяжелые бомбардировщики подчинялись политическому руководству страны, а авиабомбы фронтовой авиации, ядерная артиллерия и тактические ракетные комплексы находятся в подчинении военных. Тогда задачей стратегического ядерного оружия было убедить оппонента отказаться от агрессии путем нанесения неприемлемого ущерба государству, а задачей тактического ядерного оружия становилось отражение наступления сил превосходящего противника для нивелирования его численного, возможно, качественного, превосходства.

СССР в тот период, уступая по количеству стратегического ядерного оружия, рассматривал тактическое ядерное вооружение как инструмент для быстрого продвижения на Европейском ТВД в случае агрессии стран НАТО, а стратегическое оружие – как средство неизбежного возмездия в случае развязывания ядерной войны.

Мы видим, что, несмотря на одинаковое техническое исполнение материальной части, взгляды противоборствующих сторон на его использование радикально отличались. США применит ядерное оружие тактически, если Советский Союз нападет и будет превосходить его в конвенциональных войсках, а Советский Союз применит тактическое ядерное оружие в случае нападении НАТО на силы Варшавского договора для более успешного использования конвенционных сил, которые необходимо массово продвигать вперед для избежания нанесения стратегического удара по ним, в котором у США есть превосходство. Условно говоря, стратегическое ядерное оружие Советский Союз применит как оружие возмездия, когда поймет безвыходность ситуации.

В 1957 году Генри Киссинджер высказал предположение, что война с неограниченным использованием ядерного оружия приведет к взаимному проигрышу. Развитием этой ситуации могло стать ограниченное использование ядерного оружия для поражения выборочных целей. Предполагалось, что условный противник в лице СССР пойдет на переговоры, увидев демонстрацию американского превосходства, а не превратит локальное столкновение в тотальную войну. Как мы видим на примере Кубинского кризиса 1962 года, так и произошло.

Администрация Джона Кеннеди разработала концепцию гибкого реагирования (1961–1963) на базе предложенных правительству идей, считается, что