Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов

С американской точки зрения опыт Кубинского кризиса подарил их силам ПЛО (впервые после Второй мировой войны) возможность агрессивно использовать новые системы ПЛО против потенциально враждебных подводных лодок. Сами авианосные группы ПЛО утвердились еще и в роли дальнего обнаружения надводного судоходства, и это стало их основной обязанностью до конца Вьетнамской войны. За 83 дня продолжительных противолодочных операций контакты подводных лодок исследовались, поддерживались, зачастую до всплытия, и лодки выпроваживали из зоны ответственности. В общем и целом ВМС продемонстрировали убедительный уровень операций ПЛО для контроля своих морских пространств (как минимум в отчетности для политических деятелей).

Советские же подводные силы получили опыт по практическому преодолению барьера ПЛО и фактической противолодочной борьбы, отработали приемы уклонения от преследования, но фактически остались заложниками руководства государства, принимавшего решения в условиях политического давления.

По свидетельству Н. Шумкова, командира Б-130, только вице-адмирал Толстолуцкий, начальник Управления связи ВМФ СССР, в разговоре с командирами лодок признал: «Командиры, вина и ошибки не ваши, а наши». С этим утверждением следует согласиться, поскольку командиры лодок действовали фактически в условиях информационной изоляции. Им не сообщили о введении американцами военно-морской блокады вокруг Кубы, и для них оказались непонятными резкая активизация ВМС и противолодочной авиации США, применение ПЛО ручных гранат и глубинных бомб для того, чтобы вынудить советские подлодки подняться на поверхность. Сеансы связи с Москвой устанавливались на 00:00 часов по московскому времени, однако в Западном полушарии это разгар дня. Всплывая для связи, лодки легко обнаруживались американскими самолетами и средствами ПЛО. О местонахождении друг друга командиров также не информировали[141]. Кроме того, помимо других ошибок, допущенных в организации похода, по словам контр-адмирала В. Г. Лебедько, следует отметить изначально нереальные сроки и режим перехода, направление лодок не в обход, а напрямую через противолодочные рубежи, игнорируя разведданные, переданные Н. Натненковым, командиром Б-75, отправленным в этот район заранее (боевой поход с августа по октябрь 1962 года, с заходом в порт Мариэль, Куба). Анализируя поход лодок на Кубу, В. Г. Лебедько делает вывод о том, что, скорее всего, командование ВМС СССР руководствовалось не законами военно-морского оперативного искусства, а конъюнктурными, политическими соображениями, стремясь продемонстрировать угрозу со стороны моря.

Однако более важным фактором в возможной угрозе ядерной войны было не изменение стратегического баланса, а самолюбие Вашингтона, который не мог позволить себе сидеть сложа руки, поскольку бездействие испортило бы образ США в глазах союзников, да и врагов.

Дело в том, что впервые с 1812 года, когда британская Королевская морская пехота сожгла Белый дом и большую часть округа Вашингтон, американские города оказались под угрозой уничтожения.

Обратите внимание, что администрация Кеннеди обнаружила ракеты 16 октября, но только 22 октября рассказала об их существовании нации и высказав претензии в адрес СССР. Эта шестидневная пауза как-то не походит на быстрые действия в условиях смертельно опасной кризисной ситуации. Гораздо лучшим выходом было бы кулуарное согласие с советским правительством в этот период о взаимном сокращении сил и средств ядерного нападения.

Похожая ситуация сложилась потом и с Вьетнамом. В попытках объяснить, как потеря стратегически незначительного государства Южный Вьетнам ослабит позиции Америки и повлияет на безопасность США соответственно, помощник министра обороны Джон Макнотон заметил: «Понадобятся изрядные ухищрения, чтобы объяснить, что Вьетнам мгновенно задевает» жизненные интересы США. Кеннеди ответил на это: «Если наша храбрость и решимость будут когда-либо снова подвергнуты сомнению в глазах союзников», США не смогут перенести такое на глазах Советского Союза. В этом разговоре Кеннеди, с нашей точки зрения, подтверждает, что размещение ракет не столько меняло стратегический баланс, сколько было ударом по репутации.

Гибельность такой политики – в зависимости от созданного образа США – мы видим именно на примере Вьетнама. «Суровое и бескомпромиссное поведение» США во время Карибского кризиса не повлияло на Хо Ши Мина в сколь-нибудь значительной степени. Подобного рода политические манеры – не выказать слабости или не показать уступки на международной арене – были движущей силой в отношениях двух сверхдержав в годы холодной войны.

Попытки Советского Союза выровнять баланс ядерный мощи и предотвратить гарантированное начало ядерной войны в начале 1960-х годов вызвали яростную реакцию США, обусловленную, как мы видим, более внутренними причинами. Эта реакция едва не привела к началу ядерного конфликта.

Впрочем, Советский Союз тоже не усвоил урок. Прошло 17 лет, и лидеры СССР позволили втянуть себя в войну в Афганистане, под угрозой возможного, пусть даже кажущегося, ухудшения положения СССР на международной арене и демонстрации возможной слабости.

Профессор МГИМО Дмитрий Фельдман утверждает, что «кризис оказал очень существенное влияние на американскую политологию, в частности на разработку теоретических проблем принятия решений. На основе опыта Карибского кризиса в американской политической науке были вполне открыто проанализированы разные варианты и модели выработки и реализации управленческих решений в условиях кризиса. В СССР, к сожалению, этого не произошло, в частности в силу закрытости политической системы». По его же утверждению, политические элиты Запада и Востока, заглянув в глубины ядерной бездны, поняли, что идти туда опасно, смогли подняться над своим уровнем и вышли более подготовленными к кризисам и проблемам взаимодействия политических систем.

Касательно итогов кризиса для американцев, очень хорошо высказался Теодор Соренсон, советник президента Кеннеди и его спичрайтер: «Мы победили, потому что позволили Хрущеву сохранить лицо».

Ошибка, поменявшая курс: гибель «Трешера»

Упомянув гибель «Трешера», нельзя не рассказать об этом случае подробнее, ибо именно он привел к перестройке судостроительной программы США, изменению проектов американских подводных лодок и к тому, что с 1963 по настоящее время (2022 год) подводный флот США не потерял ни одной субмарины, построенной или модернизированной по этой программе.

10 апреля 1963 года в рамках глубоководных испытаний лодка нового американского проекта «Трешер» (Thresher SSN-593, «Лисья акула») вышел в море в сопровождении спасательного судна «Жаворонок» (Skylark ARS-20). Лодка должна была погрузиться на 360 метров. Это предельная глубина погружения для лодок данного класса. На борту лодки, помимо штатного экипажа в 112 человек, находилось 17 представителей промышленности США. Это была не первая проверка субмарины с глубоким погружением, и предполагалось, что все пройдет в соответствии с планом.

Необходимо отметить, что тестовые испытания вооружения и военной техники заранее проводятся с некой двойственностью – с одной стороны, ты испытываешь технику на пределе ее проектируемых границ и прочности материалов, с другой стороны, испытания техники должны пройти штатно, без жертв и потерь.

В 07:47 лодка