Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов

этих учений и обязаловку конспектировать учения В.И.Л [Владимира Ильича Ленина] и решения съездов. Очень много было перед глазами этих политрабочих (бездельников). Очень мало было истории флота, техники ВМФ, аварийности. Мало практики. Больше теории и того, что никогда в жизни и службе не понадобилось. Не обучали основам планирования БП [боевой подготовки], не давали всю цепочку БП. Все казалось очень просто и элементарно (на самом деле даже погрузка продуктов – это целая операция). Не учили вести ЖБП [журнал боевой подготовки] и в результате – а, и так сойдет! А сам процесс обучения сводился к составлению бумаги и подписей.

Практика! Никто не хотел заморачиваться с курсантами, а сроки ее проведения (от 7 до 20 дней) – смех! Надо зачислять в экипаж и даже на БС [боевую службу] по 2 человека и отправлять на 3–6 месяцев (грубо говоря, в кругосветку). В итоге многие увидели службу только лейтенантами и приходили в ужас».

Это рассказывает выпускник Высшего военно-морского училища подводного плавания имени Ленинского Комсомола, кузницы кадров для Военно-морского флота СССР с 1948 по 1998 год. Он выпустился в 1980-х годах, когда схема обучения была уже отработана в длительном периоде и могла являть собой типовой срез фактического стандарта обучения офицера-подводника. Справедливости ради отмечу, что лейтенант ВМС США в 1960-е годы, впервые попавший на атомную подводную лодку с баллистическими ракетами, после выпуска и переобучения на атомные подводные лодки был назначен офицером снабжения и вспомнил, что ему «читали пятиминутную лекцию о снабжении подводной лодки». На вопрос командира о его отсутствующем опыте ему ответили: «Вы же офицер ВМС США, разберитесь сами!»[119]

В американском флоте, к примеру, курсы обучения офицеров, в зависимости от рода деятельности, в среднем составляют 103 дня, но есть исключения. Курсы для офицеров-подводников требуют обучения на протяжении 18 месяцев, полутора лет, а подготовка военно-морского летчика займет 30 месяцев, прежде чем он получит свое первое назначение. До этого подготовка офицера занимает 4 года в профильном заведении, таком как Аннаполис, к примеру для ВМС США, или 2–4 года для студентов университетов и колледжей, которые могут по желанию закончить курсы вневойсковой подготовки офицеров резерва (ROTC – Reserve Officer Training Course), аналог военной кафедры СССР. По информации из открытых источников, 50 % выпускников, окончивших эти курсы, становятся офицерами по своей специальности. Учитывая жалобы советских офицеров на избыточное количество часов по непрофильным предметам (марксизм-ленинизм) необходимо отметить возможное превосходство американской системы подготовки офицеров на стартовом этапе в узких специализациях.

Прочитавшему эти строки может показаться, что у американцев в вопросах подготовки офицерского состава были сплошные плюсы. Отнюдь. Дело в том, что успехи армии обеспечиваются успехами государства, в частности высокий уровень вермахта (немецких вооруженных сил периода Второй мировой войны) объяснялся предыдущими инвестициями государства в людской ресурс. И у Советского Союза были в рукаве свои козыри.

Как правильно учить людей?

После удара по престижу США в 1957 году – запуска искусственного спутника Земли – в ответ на все возрастающий шквал критики, что образование уступает таковому в Советском Союзе, Конгресс Соединенных Штатов Америки принимает Закон об образовании в целях/области национальной обороны (National Defense Education Act of 1958). Понятно, что американская система образования в 50-х годах не справлялась с послевоенным взрывным ростом населения, а отсутствие долгосрочного планирования приводило к постоянной критике, и это надо было как-то менять.

Американские школы в тот момент учили гораздо хуже, чем школы Западной Европы, не говоря уже о прямом сопернике в лице СССР. Классическое образование подменили легко осваиваемыми вещами, которые не требовали от учеников напряжения ума. Американские учащиеся изучали фотографию, как правильно пользоваться телефоном, мелкий бытовой ремонт, как самостоятельно подстричься и этикет. Это были, безусловно, полезные навыки, но для овладения ими во всем остальном мире школа не нужна.

Закон об образовании предусматривал невиданные до сей поры федеральные расходы на образование. Колледжи и университеты получали деньги для расширения области исследований и улучшения своих учебно-исследовательских площадок. Федеральное правительство начало заключать договоры на исследования разного характера с университетами. Студенты получили право заключать договоры займов на продолжение учебы, в то время как многие штаты – получив федеральные гранты – начали закупать учебники, учебные пособия и тратить деньги на улучшение образования на всех его уровнях. Закон предусматривал траты в размере одного миллиарда долларов на протяжении четырех лет, что на тот момент было самым большим участием государства в образовании. На слушаниях, которые проводились 18 августа 1959 года под юрисдикцией Комитета по ассигнованиям Палаты представителей Конгресса США, был заслушан свидетель с докладом по состоянию русского[120] образования в сравнении с американским. Свидетель раскритиковал отставание американской программы обучения в сравнении с советским минимум с 1953 года, за четыре года до запуска «Спутника-1», высказал мнение о недостатке развития технического и научного потенциала у американцев. Этот свидетель не был участником какой-либо профессиональной ассоциации, имеющей отношения к образованию, или профессиональным педагогом. Он был гражданином своей страны, которого беспокоило текущее положение дел. Это был офицер флота США, вице-адмирал Хайман Риковер[121].

Слушания начались с того, что председатель Комитета Кларенс Кэннон сообщил о заявлении адмирала Берка, напечатанного в утренних газетах: «Россия строит не только атомные подводные лодки, но подводные лодки, способные запускать баллистические ракеты», и напомнил, что «в любой будущей войне выживание нашей формы правления, судьба целой цивилизации будет зависеть от оружия, запускаемого адмиралом Риковером».

Какое же право критиковать систему образования имел адмирал, не имевший никакого опыта в этой сфере?

Когда его спросили об этом, Риковер ответил:

«Что до моей подготовленности, я окончил начальную школу, среднюю школу и Академию ВМС США; далее два года аспирантуры инженерного факультета и получение звания магистра наук в Колумбийском университете, и я потратил еще год аспирантуры на ядерную физику и проектирование реакторов в Оак-Ридж.

Я сыграл значимую роль в основании школы реакторных технологий в Оак-Ридж. Я также принимал участие в создании первого инженерного курса по атомной энергетике в Массачусетском технологическом, и я в настоящий момент нахожусь в Консультативном комитете Университета Принстона, чтобы помочь им пересмотреть их учебный план в области машиностроения. Будет истиной, однако, что моя подготовка не дает мне права читать даже курсы естественных наук в любом классе школьной системы округа Колумбия или еще где-то в Соединенных Штатах… С этой точки зрения и по правилам Национальной ассоциации работников образования я полностью не имею подготовки и для того, чтобы выступать перед вашим