Искусство подводной войны. СССР против США, 1945-1972 - Павел Олегович Леонов

по науке и развитию перед членами Конгресса США, Риковер заявил, что Америка очень мало делает для технического и научного развития своей молодежи, что Советы «создали четкий стимул учиться хорошо в старших классах, который абсолютно отсутствует в Соединенных Штатах. Их цель – достичь научного и инженерного лидерства в мире»3.

В 1958 году адмирал Риковер, выступая перед выпускниками Технологического института Стивенса (Stevens Institute of Technology) сказал: «К несчастью, средний человек вскользь касается новых знаний только тогда, когда он получает пользу от новых товаров или услуг, которые выросли как приложение к научному познанию. Новые вещи он воспринимает как очередной подарок от феи-крестной Науки и уделяет мало внимания способу, каким они появились: цепочке человеческих усилий, которая начинается в удаленных лабораториях, где появляется зародыш идеи; долгий процесс применения исследования для подтверждения ее практичности; тщательная инженерная проработка для превращения во что-то полезное; и конечные шаги, предпринятые производством и коммерсантами, для того чтобы сделать ее доступной потребителю».

В августе 1959 года Риковера, в рамках его инициативы по улучшению системы образования в США, пригласили на доклад по состоянию русского образования в Палате представителей Конгресса США. К этому моменту он вернулся после визита в Советский Союз и Польшу, где находился как член партии вице-президента (в тот момент) Ричарда Никсона. В докладе он всячески подчеркивал находящиеся в руках Советского Союза преимущества в части образования, отмечая, что советские школьники и студенты обладают более широким запасом знаний и умениями их применять, чем их американские коллеги[130].

В феврале 1963 года Риковер обсуждал вопрос образования с президентом Кеннеди. Это говорит о том, что и через десять лет Риковер предпринимал значительные усилия, отмеченные президентом США. Что же касается итогов его деятельности, то американцам стоит поблагодарить Риковера за то, что он обеспокоился вопросом образования, вынес его на обсуждение широкой публики и заставил всех реагировать на необходимость назревающих изменений. Его влияние заметно и в Конгрессе США, который стал рассматривать вопрос образования как вопрос национальной важности.

С исторической перспективы, Риковер стал частью американского феномена ХХ века, когда талантливый и способный человек мог влиять на все, что считал нужным изменить. Впрочем, сам же Хайман Риковер в 1977 году на слушаниях Комитета по образованию и труду сказал: «Мой труд – сизифов труд. Многие годы я пытался закатить камень на эту гору, и он всегда скатывался обратно. Это одно из моих временных увлечений. Но еще не все потеряно, сэр, и я никогда не сдамся; если же вы думаете, что я верил, что вследствие моих усилий произойдет что-то значительное, должен вас разочаровать. […] Но, по крайней мере, я старался».

Советский Союз, помимо выстроенной программы разностороннего образования на ранних этапах взросления, прикладывал огромные усилия к подготовке и снабжению знаниями молодых офицеров – «Справочник офицера» из «Библиотеки офицера», изданный в 1971 году (сдан в набор в 07.02.1968, подписан в печать в 22.11.1970) тиражом в 83 000 экземпляров, давал читателю не только привычные знания о КПСС, устройстве советского строя, армиях СССР и стран Варшавского договора, армиях и технике потенциального противника, но и почти 200 страниц отводил, казалось бы, бесполезной информации, как-то: IX. Наука и военное дело (вклад ученых, важнейшие факты), XI. Санитарно-гигиенический максимум и 60 таблиц мелким шрифтом – справочные данные общего характера, астрономия, география. Современного читателя, конечно, позабавит Бюллетень курсов иностранных валют на ноябрь 1970 года, расположенный на странице 395, из которого можно узнать, что в то время за 1 доллар США давали 90 копеек[131].

Карибский кризис

Многие годы работы против ЦРУ были моим личным вкладом в становление Советского Союза как великой державы мира. Это совсем не означает, что я не уважал американцев или не любил Соединенные Штаты Америки. Я исходил из того, что американцы старались делать для своей страны то же самое, что я делал для своей Родины.

Виктор Черкашин, КГБ, 1952–1991 год

Разразившийся в октябре 1962 года Карибский кризис нам интересен с точки зрения отражения его в американских документах, еще не так давно засекреченных и не использовавшихся в исторических исследованиях.

Это доклад от 13 февраля 1964 года (156 страниц), под грифом Top Secret с материалами Code Word (как вы помните, это высшая степень секретности). Он был рассекречен 16 июня 2017 года. Он позволит нам оценить стратегическое мнение американских экспертов. Вторым документом будет уже упоминавшийся выше Sea-Based Airbourne Antisubmarine Warfare 1940–1977, в котором Карибский кризис упоминается в интересующем нас разрезе ПЛО.

Американцы считали, что все началось в конце 1961 года, на XXII съезде КПСС[132]. После встречи Кеннеди и Хрущева в июне 1961 года, строительства Берлинской стены из-за нарастающих экономических проблем, противостояния с Коммунистической партией Китая и развенчания мифа о советском превосходстве в области межконтинентальных баллистических ракет произошла переоценка советской военной, экономической и внешней политики и их задач.

Последний пункт должен быть освещен подробнее, поскольку непосредственно касается создания ядерной напряженности в мире и оценки сил противостояния.

В декабре 1957 года, по оценке разведывательного сообщества, Советский Союз располагал максимум 10 единицами межконтинентальных баллистических ракет[133]. Следующий доклад в августе 1958 года называл уже число в сто таких ракет, оценивая потенциал в 500 единиц к концу 1962 года.

По одной из оценок, у СССР было 36 МБР, 138 стратегических бомбардировщиков с 392 бомбами и 72 ракеты морского запуска (с подводных лодок). США располагал 203 МБР, 1306 бомбардировщиками с 3104 бомбами и 144 ракетами морского базирования. При этом при внезапно организованных представителями администрации президента США учениях Стратегического авиационного командования в пятницу, 16 сентября 1957 года, за 6 часов в воздух не смог подняться ни один самолет, кроме плановых вылетов[134].

Необходимо отметить тот факт, что вскрытие стартовых позиций советских ракет началось с разведывательных полетов самолета-разведчика U-2 в 1956 году, и ЦРУ получило информацию, что число стартовых позиций – около дюжины. Однако политика ЦРУ и Белого дома в отношении разглашения источников информации (полеты U-2 проходили с нарушением международного права) и преследование своих политических целей привело к тому, что у широкой общественности создалось впечатление о «ракетном преимуществе» со стороны СССР. Это привело к усилению военно-промышленного комплекса (термин, который появился при президенте Эйзенхауэре с целью описать сближение политических кругов США и оборонной промышленности)[135]. Как оказалось, ЦРУ (Аллен Даллес) и уже упомянутые политики, заинтересованные в дальнейшем усилении оборонной промышленности США,