Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

сказала она, слезящимися глазами глядя на окно. До него было где-то три-четыре полноценных шага, и в обычной обстановке Ильзе преодолела бы это расстояние за пару секунд. Но сейчас, когда доски под ногами трещали, а сквозь щели уже пробивалось пламя, этот путь казался девочке невероятно долгим.

«Я на мосту, — внезапно подумала Ильзе. — Мне только нужно делать правильные шаги. И этот «мост» выдержит меня… И меня, и Вилли».

Один шаг. Пятку обожгло, и она зашипела от боли. Дым уже не просто сочился, он валил клубами, отчего дышать становилось невозможно. Ильзе прижала голову Вилли к своей груди, щурясь и кашляя. Снаружи кто-то кричал, какая-то девочка (кажется, Эмма) постоянно звала Ильзе по имени…

Еще один шаг, доска под ногой неожиданно хрустнула, и она едва не упала от неожиданности. За спиной уже шумел огонь — быстро справившись с лестницей, он распространился по всему коридору и теперь был близок как никогда.

Третий шаг, последний. Расстояние, отделяющее детей от спасения, сократилось до одного метра, и Ильзе подалась вперед, едва не вывалившись из окна. Увидев ее, стоящие внизу дети возбужденно закричали, показывая куда-то на стену. Повернув голову, Ильзе едва сдержала крик — пламя уже вырвалось наружу, жадно поглощая стены дома. Верхушка лестницы тоже загорелась, так что рассчитывать на нее не приходилось.

Вилли снова начал плакать, елозя в руках, и девочке стоило громадных усилий не выронить мальчика.

«Прыгать, — пронеслось у Ильзе в голове. — Второй этаж — не так уж высоко. Уж лучше сломать ногу, чем задохнуться здесь… Только… Как же Вилли?!»

— Бросай мальчишку! — внезапно раздался громкий крик, и она наклонилась вниз. Прямо под окнами стояло двое крепких мужчин, держа в руках растянутое одеяло.

— Не бойся! — крикнул один из них, и Ильзе наклонилась к Вилли.

— Слышишь? — сказала она на ухо визжащему мальчугану. — Не бойся!

Секунду помедлив, она вытащила Вилли наружу и, вздохнув, развела руки в стороны. Ошалевший от страха Вилли даже умолк на мгновенье. Приземление его было удачным, и спустя секунду его уже обнимала Эмма.

— Прыгай! — закричали снизу, и Ильзе перекинула ногу через окно. Огонь был так близко, что она чувствовала его раскаленное дыхание, от которого у нее начали плавиться волосы и ресницы…

Прыжок Ильзе был не таким удачным — в последний момент уголок одеяла выскочил из руки одного мужчины, и она сильно ударилась коленом об землю.

Но все равно это была победа.

Конечно, было жаль сгоревшего дома, за который потом Эмме крепко влетело от родителей. Но никакой дом не стоил жизни ребенка. Это Ильзе четко усвоила, когда тем же вечером к ним примчалась мать Эммы, осыпая ее поцелуями вперемешку со слезами…

«Я просто представила себе, что иду по мосту», — сказала она, слабо улыбнувшись. У Ильзе все еще кружилась голова, и во рту было горько от дыма, но в целом она чувствовала себя неплохо.

«Ты спасла моего мальчика, — твердила мама Вилли. — Ты необыкновенная и смелая девочка, Ильзе! Мы будем помнить о твоем подвиге всю жизнь!»

Ильзе вздохнула, глядя на серый потолок камеры. Как давно это было! А кажется, будто этот пожар произошел буквально на днях…

«Пять человек, Ильзе. Ты спасла не четырех человек, родная. А пять», — вдруг зазвучал в ее голове голос матери. — Ты забыла о Вилли, милая. Даже не пять, а шесть — ты спасла мать Вилли. Только представь, какая жизнь ждала бы эту бедняжку, если бы Вилли заживо сгорел в доме?!»

— Я надеюсь, что этот Вилли стал хорошим человеком, — вслух прошептала Ильзе.

Мост, на который она вступила много лет назад, оказался очень длинным. И завтра утром ей предстоит дойти до самого конца.

Она уснула с улыбкой на губах. Эту последнюю ночь в своей жизни Альта спала спокойно, и ее сон был крепким.

22 декабря 1942 года. Берлин Тюрьма Плетцензее. Казнь

Утром вахтман принес завтрак. Он состоял из слипшейся ячменной каши, которая была холодна и по вкусу напоминала сырые опилки. Но Ильзе съела ее с удовольствием. Это был последний завтрак в ее жизни.

— Будь готова, — сказал ей надзиратель, забирая пустые миски. — Через час я за тобой приду.

Как только он ушел, Ильзе достала из-под матраса письмо с маленьким конвертом, который она смастерила этой ночью из листка бумаги.

— Клерхен, у меня к тебе будет большая просьба, — сказала она, передавая все это удивленной соседке. — Это письмо для Карла, моего любимого человека, за которого я так и не успела выйти замуж. В конверте моя цепочка, это тоже для него. Я почему-то верю, что тебя скоро выпустят. Пожалуйста, найди возможность передать это Карлу. Он в тюрьме на Принц-Альбрехт-штрассе. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Конечно, но… а почему ты не отдала его вместе с завещанием вахтману вчера вечером? — спросила Клерхен.

— Видишь ли, у меня большие сомнения, что тюремщики станут передавать письма тем, кто связан со мной. Тем более если к посланию прилагается золотая цепочка. И вообще, Карл может расценить это как провокацию и отказаться взять письмо…

— Я все поняла. Спасибо, что доверяешь мне.

«А разве у меня есть выбор?» — грустно подумала Ильзе.

Забрав письмо с конвертом, Клерхен неожиданно расплакалась. Она села на койку к Ильзе, и та крепко прижала женщину к себе, чувствуя, как содрогается ее хрупкое тело.

— Ну, хватит, — мягко успокаивала Штебе сокамерницу. — Все будет хорошо. Я сердцем чувствую, что ты скоро обретешь свободу.

— Мне… мне так будет не хватать тебя, — всхлипывая, сказала Клерхен. — С тобой я ощущала себя так уверенно! Будто у меня была надежная защита…

— Лучше расскажи мне о своей семье, — предложила Ильзе. — О маме, об отце… У тебя есть брат или сестра?

Вытерев слезы, Клерхен кивнула. Потом она начала говорить.

А спустя десять минут женщины уже смеялись, обсуждая, как брат Клерхен, удирая на велосипеде от отца своей подружки, недовольного их встречами, свалился в воду…

За пять минут до прихода вахтмана Клерхен неожиданно посерьезнела и сказала:

— Я хочу, чтобы ты шла в свой последний путь со спокойной душой, Ильзе. Вчера на допросе следователи говорили между собой. Советская армия наконец-то перешла в наступление. Огромное войско Гитлера окружено под Сталинградом. И его участь предрешена.

В коридоре раздались шаги, и Ильзе сжала руку Клерхен.

— Значит, моя работа все-таки не пропала даром… — прошептала она.

— Ильзе Штебе, на выход, — приказал вахтман.

Ильзе обняла Клерхен:

— Будь счастлива, моя дорогая подруга. И проживи за меня долгую жизнь. Поверь, я