Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

Вслед за конницей в обширный укрепленный лагерь батумцев ворвались и пехотинцы-кавказцы. В ходе рукопашного боя восточный ятаган не смог противостоять русскому штыку. Аскеры подвергшегося страшному разгрому корпуса Анатолийской армии обратились в бегство. Последними, кто ввергся в общую панику, оказались султанские офицеры. Сражение стало перемещаться в соседний, второй лагерь Магомеда Селим-паши, который никаких укреплений не имел и предназначался для корпусных обозов.

Когда Батумский корпус пришел в «обратное» движение, по рядам штурмующих поднялся радостный крик: «Турки бегут!..» И действительно, те, не ожидавшие столь стремительного, так сказать, восторженного натиска сил супротивника, защищались недолго. Воодушевление же атакующих при виде этого только росло. Они понимали, что победу требуется закрепить

Вводя в сражение последние резервы, русский командующий все усиливал общий натиск, он интуитивно понимал, что противник, в силу своей многочисленности, опомнившись и собравшись с силами, мог закрепиться на ближайших высотах или горных перевалах. И тогда бы в Чолокском деле все пришлось бы начинать с самого начала. Но такого варианта из худших развития сражения не случилось, поскольку настойчивое преследование отступающих довершило победу.

Кроме двух походных лагерей у реки турки имели еще и третий – у Кокутских высот, защищенный на всякий случай артиллерийской батареей. В лагере стояло несколько пехотных таборов, которые не поддались стихии повального бегства, а изготовились обороняться. Это было лишним подтверждением того, что труды британских и французских инструкторов по реорганизации султанской армии даром не пропали.

Русской пехоте пришлось прекратить преследование и собраться для приступа вставшего у них на пути вражеского лагеря. 1-й батальон Брестского полка под командованием подполковника Шаликова и 3-й батальон литовцев майора Мокрица (раненного при этом двумя пулями и картечью) штурмом овладели 4-орудийной батареей, выдержав рукопашный бой с ее пехотным прикрытием. После этого последний походный лагерь батумцев был быстро очищен от его хозяев.

Как писалось в победном донесении, Батумский корпус обратился в «совершенное бегство». Стараясь не дать туркам оторваться от преследователей, генерал-лейтенант И.М. Андроников требовал от командиров вести его с максимумом настойчивости, показав завидное искусство ведения горной войны, которое для Кавказа в последующем стало хрестоматийным.

Андроников пошел, имея сил несравнимо мало с Магомед Селим-пашой, на то, что бросил ему вдогонку несколько конных боковых отрядов по расходящимся дорогам с четырьмя горными орудиями на тот случай, если беглецы вздумают где-либо закрепиться. Тифлисский военный губернатор отправил для флангового преследования грузинскую конную милицию и два менее измотанных в утреннем сражении батальона Брестского пехотного полка с двумя горными пушками.

Преследование велось до полного рассеивания бегущих толп расстроенного турецкого корпуса по окрестным горам и лесам. Только после этого в утомленные войска Гурийского отряда пришел приказ князя Андроникова возвратиться на берега Чолока.

Сам Магомед Селим-паша с несколькими приближенными и военными советниками едва спасся бегством на свежих конях. Он до последнего оставался на поле битвы, надеясь на какое-то спасительное чудо. Победителям паша оставил поистине роскошную для походной жизни палатку со всем личным имуществом и даже собственную родовую саблю, которой очень дорожил.

Когда подсчитали взятые трофеи, то они оказались из разряда внушительных: вся корпусная артиллерия из 13 орудий с зарядными ящиками, имущество трех походных лагерей, запасы провианта и фуража, боеприпасов. К этому добавлялся еще и вьючный транспорт из 500 мулов. Победителям досталась вся казна командующего Батумским корпусом, которую финансовая служба Кавказского наместничества оценила без малого в полмиллиона российских рублей.

Неприятель потерял в тот день до четырех тысяч человек убитыми и ранеными. Потери со стороны Гурийского отряда тоже оказались немалыми – до полутора тысяч человек. Было убито 14 офицеров и 292 нижних чина, ранено и контужено – 42 офицера и 1149 рядовых и унтер-офицеров.

Победа на реке Чолоке по сравнению с викторией в Ахалцыхском сражении далась гораздо более дорогой ценой. Лично для князя И.М. Андроникова она обошлась утратой сына, только начавшего службу в кавказских войсках в первом офицерском чине пехотного прапорщика.

Жестокое поражение 4 июня полностью лишило боеспособности турецкий Батумский корпус, состоявший на день сражения из 12 батальонов низама, 8 батальонов редифа, 14 тысяч конных башибузуков и курдов, нескольких эскадронов регулярной кавалерии при 11 батарейных – полевых орудиях и двух горных пушках.

Отборный по составу корпус Магомеда Селим-паши перестал существовать как дееспособная боевая единица. Он лишился всей артиллерии, а турецкие ополченцы и иррегулярная конница поспешили разбежаться по домам, в чем им никто особо и не препятствовал. Теперь в Тифлисе могли не опасаться за безопасность причерноморского направления.

За вторую большую, «раскатистую» в звучании и, что самое главное – убедительную победу над турками генерал-лейтенант И.М. Андроников награждается орденом Святого Александра Невского, прославленного воителя Руси. Боевая награда, учрежденная Петром Великим, давалась во все времена за высокие военные и государственные заслуги. Немногие военачальники русской армии имели в годы Крымской войны такой орден. Но, как говорится, по заслугам была и честь.

…Трудно описать смятение, охватившее султана, Стамбул и восточные пашалыки Азиатской Турции. После таких потрясений, учиненных кавказскими войсками, османская Анатолийская армия смогла отправиться в Причерноморье только к началу военной кампании следующего года. Поражения при Башкадыкларе, Ахалцыхе, на реке Чолок еще долго «усмиряли» дух неприятельского воинства. Такие удары на большой войне долго не забываются.

Боевые действия Гурийского и Ахалцыхского отрядов, как и Александропольского, после сражения на реке Чолок на время прекратились. По причине отсутствия на государственной границе или вблизи ее достойного противника. Приказа же из Санкт-Петербурга идти вперед, в порубежные пашалыки Турции все не поступало. В планы России на войну это пока не входило.

…Оставление защитниками Савестополя рузрушенной морской твердыни России на Черноморье и их уход на Северную сторону города союзники расценили как долгожданную викторию. Так же ликовали и на берегах Босфора. Крымская война на окраинах Российской империи получает новое «звучание».

Султанское окружение вспомнило о «правах» Османского халифата на Абхазию и Западную Грузию. Турецким экспедиционным войскам в Крыму «делать было нечего», а полководец Омер Лютфи-паша, так и рвавшийся в бой, остался не у дел. Да и к тому же у него людей там осталось совсем мало не столько из-за боевых потерь, сколько из-за повальных болезней и эпидемий, которые выкашивали союзные армии в Крыму.

Еще весной 1855 года командующий турецкими войсками в Крыму сардарэкрем (генералиссимус) Омер-паша домогался, чтобы его отправили с десантом на Черноморское побережье Кавказа, которое уже не прикрывалось севастопольской эскадрой. Полководец султана строил самые широкие планы: высадившись, наступать через Мегрелию на Тифлис и тем самым отрезать войска нового кавказского наместника Н.Н. Муравьева, осаждавшие крепость Карс, от Кавказа.

Однако в планы Омер-паши вмешались… союзники-англичане. Сначала они не