Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

Несмотря на все дорожные трудности, турецкие войска, теряя по пути союзников, достигли Редут-Кале только в начале декабря. Здесь они встали на зимние квартиры, огородившись полевыми укреплениями. Весной следующего, 1856 года сардарэкрем Омер Лютфи-паша начал эвакуацию экспедиционного корпуса в Турцию, сам покинув берега негостеприимного для него Кавказа в начале марта. В Стамбул османский генералиссимус возвратился без обещанной султану победы над русскими и сохранения крепости Карс. Триумфального марша на Тифлис он так и не совершил.

Русские войска вернулись в Сухуми 10 июля 1856 года. Владетель Абхазии князь Михаил Чачба-Шервашидзе недолго оставался у власти, будучи отправлен на постоянное место жительства в Воронеж. Абхазия стала Сухумским округом, который просуществовал до начала XX столетия (до начала Гражданской войны в России).

…После этого главные и последние события Восточной (или Крымской) войны развернулись под стенами сильнейшей турецкой крепости на восточной окраине владений султана Оттоманской Порты – Карса.

Летом 1854 года ситуация на Кавказе для России становилась серьезной. Об этом свидетельствовал набег отрядов имама Шамиля на Алазанскую долину, когда горцы с богатой добычей беспрепятственно возвратились в горы. В Санкт-Петербурге стало понятно, что царского наместника в Тифлисе надо менять: совсем состарившийся граф М.С. Воронцов, имевший ранее несомненные заслуги перед Россией, уже не мог контролировать обстановку в наместничестве, в котором полыхали две войны – Кавказская и Крымская.

Император Николай I не без труда осознал необходимость такой смены. И чем быстрее, тем лучше. Полковнику Генерального штаба А.Е. Попову поручается подготовить характеристики тех лиц из высшего генералитета, которые способны занять высокий пост в Тифлисе. Генштабист со всей прямотой письменно доложил государю:

«Из всех генералов, известных мне лично или по репутации их, по глубокому моему убеждению, один только соответствует потребностям нашим – это Николай Николаевич Муравьев…

Раз что он остановился на каком-либо решении, то ни окружающие его, ни неприятель своими демонстрациями не в силах даже малейше уклонить его от предпринятых им действий, и он умеет подчинять действия других своей воле».

Николай I дважды принял еще недавно опального генерала от инфантерии Н.Н. Муравьева по случаю его высокого назначения. Озабоченный государь поставил перед ним задачу, говоря откровенно: «Надобно… удержать край… Тебе поручаю это дело, полагаюсь на тебя, прошу о том…» Муравьеву одновременно вручалось главное командование Отдельным Кавказским корпусом.

Перед самым отъездом из Москвы в Тифлис, 4 января 1855 года, будущий кавказский полководец Муравьев-Карсский, хорошо знавший горный театр войны по предшествующим войнам, оставил в дневнике такую запись:

«Не милостью царской было мне вверено управление Кавказом, а к тому государь был побужден всеобщим разрушением, там водворившимся от правления предместника моего…»

Кавказские войска встретили нового корпусного командующего откровенно восторженно. Русские солдаты считали Н.Н. Муравьева «обломком» славной памяти о «грозе 12-го года», продолжателем традиций М.И. Голенищева-Кутузова-Смоленского и А.В. Суворова-Рымникского.

Прибыв на место, новоиспеченный кавказский наместник сразу же постарался наладить отношения с Шамилем. Он возвратил имаму его сына Джемал-Эддина (Джемалэддина), некогда взятого в аманаты (заложники). Тот к тому времени уже служил в русской армии поручиком Владимирского уланского полка. Шамиль прекратил активные действия, и планы Стамбула и союзников о соединении войск «немирных» горцев с турецкой армией стали рушиться.

Высшее турецкое командование с появлением в Тифлисе генерала от инфантерии Н.Н. Муравьева поняло главное: русские отказываются от стратегии обороны государственной границы и переходят в наступление, Причем на территорию самой Оттоманской Порты. В тех условиях, когда шла осада героически сражавшегося Севастополя, такое для англо-французов стало весьма неприятным сюрпризом.

Готовясь к ожидаемому сторонами походу на крепость Карс, Муравьев обезопасил свой тыл от «немирных» горцев. Благодаря его наместнической политике Шамиль и горцы не прельстились на воззвания османского султана. Сам он объяснял такой немаловажный успех так:

«Союзники не добились сближения, коего домогались в отношении к народам Кавказа. Турки употребляли всевозможные усилия, чтобы склонить закубанских горцев к совокупным наступательным действиям против России, определяя каждому горцу по десяти рублей жалованья в месяц: но закубанцы решительно отказались следовать за ними и показали явное отвращение к туркам и англо-французам…

При большой опытности и лучшем знании народов, с коими союзники вступили в сношения, они должны были бы рассудить, что горцам, воюющим с нами за независимость, равно противно было всякое иго и что введение порядков, которых они могли ожидать от наших врагов, столько же было для них тягостно, как и наше владычество. Если при этом принять во внимание силу привычки, составляющую вторую природу нашу, то будет понятно, почему горцы не решились избрать для себя новых врагов, которыми были бы турки и англо-французы, людей с неизвестными обычаями, новыми распорядками и с незнакомым языком и нравами…

Надобно полагать, что бездействию Шамиля способствовало отчасти и присутствие возвращенного ему сына Джемал-Эддина, покорного отцу, но не забывавшего прежнего быта своего среди нас».

…Судьбу Крымской войны могла решить Карсская крепость. Из военной истории известно, что русские кавказские войска брали ее в XIX веке аж четыре раза – в 1807, 1828, 1855 и 1878 годах. К началу Крымской войны крепость была модернизирована благодаря стараниям английских инженеров. Фортификаторы включили в систему крепостной обороны Шарохские, Чакмакские и Карадагские высоты, возведя на них современные укрепления. В двух верстах ниже старой крепости, на скалистом правом берегу Карс-чая построили мощный бастион Араб-Табиа, вооружив его артиллерией большого калибра.

Крепостная линия Карса состояла из редутов, окопов, вала длиной более пяти верст. Построение вала позволяло в ряде мест вести фланкирующий ружейный огонь. Батареи хорошо простреливали ближние и дальние подступы к крепости. Фланги прикрывались скалистыми горами и обрывистыми речными берегами. Сообщение через Карс-чай устраивалось по каменным мостам и двум понтонным. Для маневра гарнизонными резервами река препятствия не представляла. Чего нельзя сказать о тех, кто осаждал крепость.

К началу осады гарнизон Карсской крепости состоял из 33 тысяч человек. Это были большей частью регулярные, по-европейски обученные войска, а не местное ополчение. Муширом являлся Вассиф-паша, несведущий в военном деле человек. Фактическим командующим являлся английский бригадир Фенвик Вильямс, британский комиссар при Анатолийской армии, которому паша уступил бразды правления. Благодаря его стараниям крепостной гарнизон имел четырехмесячный запас провианта, тыловой город Эрзерум превратился в крепость-склад, а новые укрепления возводились и во время осады.

…На военном совете, на котором утверждался поход на Карсскую крепость, полководец Н.Н. Муравьев, наделенный даром истинного стратега в войнах на Кавказе, уверенно произнес собравшимся:

«Господа генералы и офицеры. Мы выступаем на Карс. Хочу заметить, что английские газеты считают крепость совершенно недосягаемой для русских. Нам следует усомнить в том британцев…»

Главные силы Отдельного Кавказского корпуса выступили в Карсский поход 24 мая 1855 года. Генерал от